Когда-то в прошлом меня заинтересовал один пост в ЖЖ, где было написано про роман Дюма "Три мушкетера"э Автор написала:
Вот описание Констанции из десятой главы первой части романа, где она впервые предстаёт перед читателем: «Д’Артаньян окинул её быстрым взглядом. То была очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести, темноволосая, с голубыми глазами, чуть-чуть вздёрнутым носиком, чудесными зубками».
А вот фрагмент главы тридцать первой второй части, в которой описывается, какой увидела Констанцию в монастыре Миледи: «Она открыла глаза и увидела аббатису в сопровождении молодой женщины с белокурыми волосами и нежным цветом лица, которая смотрела на неё с доброжелательным любопытством».
Напомним, что перекись водорода появится почти через двести лет.
Я, как, переводчик, заинтересовался. На самом деле Дюма писателем был хреновеньким, с бедноватеньким языком, с никаким стилем, до Флобера ему было как до Китая раком, да и очень многое не писал сам.
На него работали бесчисленные литературные негры. По "Большим головам", передаче РТЛ, когда там ещё был прелестный ведущий Филипп Бувар, а не манерное чмо, что кривляется там сейчас, я слышал один исторический факт-анекдот про Дюму-пера.
Лажи в его романах немеряно. Мне не до сук заниматься выявлением всей клюквы, жюст один экзампль.
Дюма или его негры, например, пишут о том, что мушкетёры и все прочие, пили вино из бутылок, и сцена их воровства с помощью петли вошла даже во французский фильм 1961 года.
Следующий диалог из книги годится для театра абсурда. Для Беккета или Ионеску.
– Так что все мы при деньгах? – спросил д'Артаньян.
– Только не я, – возразил Атос. – Мне так понравилось испанское вино Арамиса, что я велел погрузить в фургон наших слуг бутылок шестьдесят, и это сильно облегчило мой кошелек.
![]()
Клод Лоррен. Осада Ла-Рошели
Мы все можем легко нагуглить, что действие романа «Три мушкетера» происходит в 1627-28 годах. Именно тогда кардинал Ришелье осаждал Ла Рошель. Я по тем местам знатно поураганил в 1990-е. На самом же деле англичанин Кенельм Дигби выдует первые нормальные бутылки, которые можно было перевозить только в 1652 году, но испустит лишь единичную партию и без патента.

В бутылки винцо начнут лить не раньше 1690-1700 годов. Но и тогда их будут дуть строго под заказ постоялых дворов, гостиниц и трактиров.
Во времена же, когда разворачивается действие одного за всех и всех за них бутылка – это редкость. Их дюжина стоит примерно как хорошая скаковая лошадь, то есть без учета самого вина Атосу пришлось бы выложить за «шестьдесят бутылок» цену ПЯТИ хороших лошадей. А у него и одна-то была плохонькой.
Но я хочу сказать о другом. Как переводчик, читая переклад, всегда как бы вижу в башке своей оригинал. На тех языках, что знаю. Щёлкнуло в ней и на этот раз. Уж слишком прёт промах в глаза. Посмотрел в корень, то бишь в орижиналь.brune avec des yeux bleus, ayant un nez légèrement retroussé, des dents admirables, un teint marbré de rose et d’opale.
И перевод:
темноволосая, с голубыми глазами, чуть-чуть вздёрнутым носиком, чудесными зубками.
Да нет же! Не говорит Дюма, или его негр, при всём моём неуважении к нему, о том, что она была "темноволосой". Он лишь говорит, что у неё были коричневые волосы. Не каштановые, заметьте, потому что для тех и других есть слово "шатен(ка)", что и значит "каштан(овый)овая). Кастаньеты, кстати, тоже от этого слова.
А теперь, внимание! Вот такие волосы принадлежат французской "брюнетке". Они - светлокоричневые. Дюма не уточняет ведь, была та "брюн" клер (светло-) или фонсэ- (тёмно) коричневой.
Так что тут вот вполне адекватный перевод:
которая смотрела на неё с доброжелательным любопытством»
оригинальной фразы:
Я вначале думал, что французы наверняка обратили бы внимание на этот промах. Выяснилось, что никакого внимания обращать и не надо. Для них вполне нормально, что женщина со светло-коричневыми волосами, возможно с течением времени стала более светловолосой.

Разоблачил, блин, всех!
ReplyDelete