Стилистика. Часть 3. СООБЩЕНИЕ. Окончание книги. § 206 - § 259 + Заключение

  

ГЛАВА IV.  СОЧЛЕНЕНИЯ (ШАРНИРЫ) ВЫСКАЗЫВАНИЯ

 

§ 206. Как справедливо заметил покойный Альбер Доза в двух статьях от 8 января и 12 февраля 1953 года, опубликованных в журнале l'Education Nationale  (Национальное образование), французский является связанным языком. Это означает, что на различных уровнях анализа существует тенденция представлять сообщения, элементы которых имеют очень высокую степень внутренней спаянности.

а) В плане разговорного языка в нём присутствует множество следов такой спаянности: связки, сегменты, предотвращающие зияния ((vas-y, y a-t-il, и т.д.), регулярные последовательности слогов, из-за чего возникают двусмысленности типа le tiroir est ouvert (ящик открыт) и le tiroir est tout vert (ящик весь зелёный). Из-за слабости фонетических знаков, предназначенных для разграничения слов или морфем, говорящий по-французски в основном полагается на их группы, они часто довольно длинные и порой трудно поддающиеся анализу.

б) Эта тенденция ещё более усиливается в плане морфологии: французский язык располагает длинными последовательностями морфем, переплетающимися между собой, которые произвольно разделены промежутками, например je me le demande (досл. я себя это спрашиваю), il ne l’a pas vu (он этого (его) не видел или ils ne l’avaient probablement pas encore fait (они, вероятно, ещё не сделали этого). Обратите внимание на положение глаголов в этих трёх предложениях. Оно является следствием тенденции переносить цель в  конец сообщения (184, 185).

A. Доза указывает здесь на существование морфем - связок, очень часто используемых в разговорном языке, которые дают эффект усиления этой  внутренней спаянности, уже выгодно оттеняемой фонетикой. Он, в частности, указывает на связку de в таких предложениях как: il y en a trente de blessés  (досл. есть тридцать раненых); il n’est rien d’impossible à l’homme (досл. нет ничего невозможного для человека), deux dollars de l’heure (два доллара в час), voilà du bon travail de fait  (досл. вот хорошая работа сделана), il est honteux de mentir (врать стыдно) и т. д.

Следует отметить, что соответствующие английские фразы не содержат подобных морфем: Thirty were wounded, nothing is impossible to man, two dollars an hour, well done! lying is despicable.

в) В настоящей главе мы сконцентрируемся на «связках» третьего плана, то есть на уровне сообщения, где это явление явно контрастирует с тематической структурой английского языка. При этом мы увидим большую дихотомию, на которой сосредоточено так много наших заметок: противостояние между планом подразумевания и планом реальности. 

§207. Рассказывая о ходе событий, оратор действительно может высказать сугубо объективную точку зрения и поделиться с нами своими наблюдениями по мере их возникновения. Поскольку связь между наблюдаемыми фактами в целом не всегда очевидна, такое отношение, как правило, приводит к формированию сообщения, состоящего из смежных элементов. Это объективное стилистическое разворачивание идеи часто называют интуитивным или сенсорным, оно также характеризуется выражением: "фильм реальности". Английский язык даёт прекрасные примеры такого стиля в предложениях типа: He crept out from under the bed (Он выполз из-под кровати); He walked leisurely into the room (Он не спеша вошёл в комнату); Pop goes the weasel (Опа! А вот и ласка! - строчка из популярной английской считалки (прим. перев.); He drank himself to death (Он допился до смерти); Off with you (Довольно с тебя!) и т.п. Этот стиль попадает даже в заголовки, там, где, казалось бы, следовало ожидать статического сообщения и где сам заголовок не является частью содержания: Across the River and into the Trees (Hemingway) (За рекой в тени деревьев) ; Digging Up the Past (L. Woolley) (Раскапывая прошлое) ; Through the Looking-Glass (L. Carroll) (Сквозь зеркало (Алиса в Зазеркалье); Drums Along the Mohawk (Water D. Edmonds) (Барабаны долины Мохок) ; Far from the Madding Crowd (T. Hardy) (Вдали от обезумевшей толпы) и т.п*.

*В качестве проверки мы взяли наугад несколько заголовков из Библиографии Франции (145-й год, № 44, ноябрь 1956 г., стр. 980-1). Из 21 выбранных нами романов 16 имеют "статичные" названия типа Vol d'essai (Тренировочный полёт), но 5 напоминают вышеупомянутые английские динамические названия: Je me damnerai pour toi (Я продам душу дьяволу ради тебя). Quand les genêts refleuriront (Когда вновь зацветёт ракитник), Vous verrez le ciel ouvert (досл. Вы увидите небо открытым), Quand le diable a soif (Когда жаждет дьявол), Quand l’amour refleurit (Когда любовь снова расцветёт). Обратите внимание на частоту оборота со словом когда. Оно хорошо иллюстрирует тенденцию к динамизму, характерную для современной литературы.

Но возможен и другой подход; говорящий может как бы задержать разворачивание идей до их упорядочивания, пока он не определит их последовательность, не выделит скрытый порядок, и не различит причину и следствие. Этот подход больше характерен для французского языка и больше напоминает комментирование фактов зрителем, чем действия актёра, переводящего эти факты по мере того, как они появляются. Этот второй вид разворачивания идей, предполагающий занятие позиции, наличие ценностного суждения, можно назвать "осмысленным разворачиванием". Чтобы ему соответствовать, необходимо поставить себя на уровень подразумевания.

Мы полагаем, что в целом английский следует первому, интуитивному или сенсорному способу разворачивания идеи, тогда как французский более склонен придерживаться второго, рационального, осмысленного пути*. 

*Здесь мы хотели бы привести мнение одного английского критика, которое, являясь субъективным, не перестаёт от этого быть характерным: ..."French, Italian... are reasonable codifications of as much of human experience as can be translated into speech. They give each separate object, process or quality a permanent label duly docketed, and ever afterwards recognize this object, process or quality by its label rather than by itself; ...these languages are therefore also the rhetorical languages, rhetoric being the poetry of labels and not the poetry of the things themselves. English proper has always been very much a language of “conceits”, ...the vocabulary is not fully dissociated from the imagery from which it developed; words still tend to be pictorial and not typographic... It is the persistent use of this method of "thought by associations of images” as opposed to "thought by generalized preconceptions”, that distinguishes English proper from the more logical languages.” (Robert Graves, "Impenetrability or the Proper Habit of English”, The Fortnightly, декабрь 1926.) (Французский, итальянский языки... являются разумными кодификации такого количества человеческого опыта, которое возможно только выразить в устной речи. Они вешают на каждый отдельный предмет, процесс или качество постоянный ярлык, должным образом оформленный, и впоследствии распознают этот объект, процесс или качество не сами по себе, а по их этикетке; ...следовательно эти языки являются также риторическими языками, где риторика – поэзия этикеток, а не поэзия самих вещей". Собственно английский всегда был языком "изысканных метафор", ...словарь не совсем отделен от образов, из которых он проистекает; его слова по-прежнему стремятся к большей картинности, чем к типографским символам... Именно упорное использование этого метода "мышления по ассоциациям образов" в противовес "мышлению по общим готовым концептам" отличает собственно английский язык от более логичных языков). (прим. авторов)

Давайте посмотрим, подтвердится ли такая гипотеза фактами. Сначала проведём наше исследование на уровне абзаца (шарниров), а затем – на уровне сообщения (модуляции). 

§ 208. Артикуляции абзаца: сочленения (шарниры).

В плане абзаца мы хотели бы показать, что наше разграничение этих двух типов развёртывания идеи остаётся в силе. Интуитивное развёртывание идеи  имеет тенденцию предоставлять автономию каждой фразе или фрагменту сообщения; эта свобода соответствует реальности, где последовательности действий не всегда явно связаны друг с другом причинно-следственными отношениями. Напротив, осмысленное развёртывание стремится к точному обозначению отношений, объединяющих каждый сегмент в логической последовательности. Чтобы не вдаваться в дискуссию о значении слова "логика", скажем так, мы хотим лишь указать на тенденцию к группировке сегментов сообщения в определенном произвольном, но осознанном порядке, который встречается в сопоставимых формах от текста к тексту, в стремлении обозначить артикуляции в высказывании. Французский язык, по крайней мере, на его литературном, философском, научном и юридическом уровнях, трепетно относится к артикуляции и редко обходится без разъяснений, которые они могут привнести в поток мысли. Английский же, даже в своих классических формах, гораздо реже прибегает к эксплицитным артикуляциям, оставляя читателю возможность самостоятельно заменять необходимые артикуляции, играя вместо этого с сопоставлением предложений и отрывков высказывания.

§ 209. В своем стремлении быть "артикулированным" языком и, как следствие, уделяя важное место использованию сочленений, французский язык следует традициям классической латыни и греческого языка. М. А. Бернель в своей книге Présentation du grec ancien” (Vie et Langage, 44 (1955) : 492), (Презентации древнегреческого) справедливо настаивает на важности артикуляции в разворачивании идеи в греческом языке:

"Что касается координации, то она становится подлинным каркасом языка, весьма явным, прочным и гибким в одно и то же время, обильным и разнообразным. Множество "партикул" связывают фразы и предложения между собой в целях сделать логическую связь более видимой: возражение, объяснение, пример, резюме, заключение, возражение. Это свойство языка составляет одну из самых больших трудностей греческого для молодых эллинистов и даже для опытных переводчиков. Если переводить все партикулы, то французский перевод будет невыносимо тяжёлым. Если они не переведены, исчезает одна из существенных черт греческого гения: благоразумный и верный подход к мысли, к образу мышления... »

Согласно этим замечаниям, следует полагать, что греческий язык в плане  артикуляции пошёл даже дальше французского. Это даёт нам возможность ещё раз подчеркнуть, что перевод - это перенос оригинального сообщения, написанного в ЯО, без искажения механизма ЯП. Следовательно, и возвращаясь к интересующим нас здесь языкам, перевести с артикулированного французского на английский означает смириться с тем, чтобы оставить шарниры в значительной степени неявными, и мы действительно увидим, что некоторые из сочленений даже не появляются в лексическом репертуаре английского языка. И наоборот, перевод на французский язык обязывает переводчика выявлять нулевые шарниры английского текста, и их, следовательно, важно прояснить при анализе и расчленении текста. Такое двойное отношение к артикуляционным знакам французского и английского языков порой создаёт огромные проблемы для переводчика. В переводе юридического или дипломатического текста, например, опущение сочленений, которые пунктуализируют развёртывание высказывания, было бы предательством французского читателя: но, поскольку они часто очень сильно отличаются от одного языка к другому, носителям языка придётся мириться с эксплицитацией или неявностью сегментов высказывания в текстах, обычно считающихся неприкосновенными. 

§ 210. Разные виды шарниров:

Мы называем шарнирами лингвистические признаки артикуляции (например donc (таким образом), et (и), cependant (однако), а нулевыми сочленениями постановку частей высказывания «бок о бок», без явного обозначения артикуляционных отношений между его различными сегментами.

Для сравнительной стилистики, основанной, по сути, на сближении  двух языковых структур с помощью перекидывания посредством перевода семантического моста от одного языка к другому, все речевые артикуляции являются шарнирами, т. е. мы рассматриваем сегменты высказывания, в момент анализа сообщения, не с точки зрения их лингвистической природы (ср. понятие "части речи"), а с точки зрения их функции. Таким образом, термин "шарнир" объединяет очень разнообразные лингвистические реалии: союзы, наречия, выражения, местоимения, связки и т.д. Переводчик не должен пасовать перед этим понятием, вытекающим то из специальных лексических единиц, то из самого значения слова. В последнем случае функцию сочленения можно считать наложенной на семантическую функцию.

Например, в предыдущем пункте слово ainsi (таким образом) является лексическим шарниром, а выражение c’est dire que (то есть) - сочленением семантического типа. Эта двойственность объясняет (не оправдывая её) отсутствие многих шарниров в словарях, слишком часто вырываемых из контекста.

Следует отметить, что, хотя шарниры чаще всего характерны для официальной речи для обозначения артикуляций между фразами и предложениями, они существуют и в разговорном языке, даже в случае очень коротких сообщений, содержащих только одно предложение: так обстоит дело с шарнирами, стимулирующими диалога.  John, won’t you pass me the salt? (Джон, не передашь ли ты мне солонку? Dis-donc, toi, qu’est-ce que tu dis de ça? (Ну а ты-то сам, что по этому поводу скажешь?) Now look here, I don’t think this will do (Слушай, я не думаю, что этого достаточно), и т.п.

Существует несколько способов классификации шарниров, в зависимости от того, рассматривают ли их с точки зрения формы или функции. Давайте сначала скажем пару слов об этом последнем моменте. Очевидно, что они несут несколько функций, как по отдельности, так и одновременно. Они могут служить напоминанием о предыдущем событии: Comme nous l’avons dit plus haut... (Как мы уже говорили выше...); объявлять, что будет дальше и как автор будет решать вопрос: Passons maintenant aux causes de ces évènements...”. (Теперь перейдём к причинам этих событий...). Они также устанавливают связь между предыдущим и следующим: C'est à vous que je m’adresse, puisque aussi bien vous êtes le seul représentant officiel, etc... (Я обращаюсь именно к вам, так как вы единственный официальный представитель…) и т.д. Некоторые из них, наконец, объявляют об окончании развёртывания идеи или перечисления: в этом как раз и заключается роль слова «наконец» в настоящем предложении. Поэтому мы можем разделить артикуляции сообщения в соответствии с их дейктической (показательной) функцией (234) на шарниры напоминания (возвращения к предыдущему), оценки, точки зрения (объявления того, что последует), связывания (ср. подчинительные союзы) и окончания. Это очень полезная для расчленения, а прежде всего демонтажа, текста классификация: она позволяет чётко выделить векторные элементы высказывания, особенно в случае нулевых шарниров, которые должны быть вычленены из общего смысла сообщения.

Однако эти формальные различия трудно сохранить в стилистическом плане, так как один и тот же шарнир может иметь несколько функций, быть и напоминанием, и обращением, и даже связыванием. Поэтому здесь мы будем использовать другой принцип классификации. Тем не менее, мы сохраним категорию шарниров окончания, потому что они чётко дифференцированы, а также потому, что английский язык часто заменяет их либо на нулевые шарниры, либо на сочленения связывания, не знаменующие окончания развёртывания идеи. Например furthermore, переводящееся то, как de plus (к тому же), то как enfin (наконец) для того, чтобы обозначить тот факт, что более ничего не следует. Это соотносится с тенденцией французского языка быстрее заявлять о тематической цели идеи, то есть с тенденцией, также выражаемой склонностью к употреблению сочленений уравновешивания: tantôt... tantôt (как… так и), non seulement... mais encore (не только … но и)*.

*Не забываем, что французский язык более ораторский по сравнению с английским (прим. авторов)

 § 211. Принимая во внимание соответствующие способы функционирования каждого из языков и сложность в разграничении напоминания и обращения, мы разобьём шарниры в соответствии с их формой на следующие крупные категории:

Тип A: Эксплицитные сочленения, выражающиеся тремя различными способами:

­      с помощью служебного слова А-типа: aussi, de plus, cependant, par conséquent (следовательно), на самом деле являющихся союзами традиционной грамматики;

­      членом предложения, артикулирующим высказывание А-типа: Comme nous l’avons déjà vu... (Как мы уже видели); J’en viens maintenant à... (Теперь я перехожу к…)

­      служебным словом А-типа, которое в ЯП увеличивается в объёме по отношению к ЯО: also (а также) : au même programme (в той же программе).

Тип Б: Шарниры, состоящие из смысла полнозначного слова*, или семантические , а следовательно имплицитные, сочленения. 

*Различие между полнозначными и служебными словами заимствовано у Ф. Брюно; ср. в английском противопоставление понятийных (notional) и структурных (structural) слов (прим. авторов).

Например this и those.

Трудно привести здесь примеры, не давая в то же время контекста. (См. пример с оборотом c’est dire que... §210).

Type В: Шарниры простых связок et, ou, de plus.

Тип Г: Нулевой шарнир, простое расположение элементов рядом, (часто отмечаемое просодемами). Например. Il pleuvait: nous ne sommes pas sortis. (Шёл дождь: мы не вышли из дома).

Типы A, Б и B встречаются в обоих языках. Однако представляется, что тип Г чаще встречается в английском (см., например, опущение эквивалентов французского en effet (в самом деле, действительно), а тип A во французском превалирует. Тип Б часто встречается в английском языке, где он соответствует французскому типу A. Шарнир как часть фразы (А-типа) как правило смешанного вида и является одновременно структурным и семантическим.

 § 212. Выбор примеров

Тип Б/A : In all this immense variety of conditions, the objective must be... (досл. При всём этом огромном разнообразии условия, целью должно быть…)

Здесь мы оказываемся между двумя перечислениями, одно из них перечисляет трудности, которые представляет разнообразие условий, а второе говорит о том, что предстоит сделать. Слово this в данном случае носит характер напоминания, а также настаивает на сложности проблем, которые предстоит решать. Мы, французы, предпочитаем чётко отметить противопоставление препятствий и цели, которую нужно достичь, поэтому начнём предложение со слов: Et cependant, malgré la diversité des condi­tions (Однако, несмотря на разнообразие условий... Заметим, что la вполне хватает для перевода this.

Тип A/A : In matters of hygiene and social security services he has more and better legislation, some of which are even unknown in the East (досл. В области гигиены и социального обеспечения он выигрывает от лучших законов и большего их числа, а некоторые из них даже неизвестны на востоке).

Речь идёт о сравнении услуг по гигиене и социальному обеспечению жителя востока и запада Канады. Разумеется, можно перевести буквально, но в ораторском языке, коим является французский динамика аргументации выиграет, если even перевести начальным parfois même (порой даже), усиливающим аргумент. Parfois même il bénéficie, dans le domaine de l’hygiène et de la sécurité sociale et de lois dont nous n’avons pas ici l’équivalent (досл. Иногда он даже выигрывает, в области гигиены, социального обеспечения и законов, эквивалента которым у нас здесь нет...).

Type Б/Б: It is popularly supposed that art knows nothing of frontiers. (досл. В народе считается, что искусство не знает границ). Слово popularly даёт понять, что автор не разделяет народного мнения и готов его оспаривать. Таким образом, оно носит значение оценки и представляет собой семантический шарнир. Мы передадим это popularly глаголом, который передаст то же отношение к затрагиваемому мнению: Les gens se figurent que l’art ne connaît pas de frontières. (Люди думают, что…)

Type Б/A: It was not enough to produce glass of low expansion in order to... Furthermore, they had to see to it that... (досл. Недостаточно было производить стекло низкого расширения, чтобы... Более того, они должны были позаботиться о том, чтобы...) : Mais, en plus de la mise au point d’un verre à faible coefficient de dilatation et capable de... En dernier lieu il fallait veiller à ce que... (досл. Но в дополнение к выработке стекла с низким коэффициентом расширения, способного... Наконец, необходимо было убедиться, что...)

Was not enough отсылает нас к сегменту высказывания, указывая на его недостаточность и говорит о том, что нужно сделать, чтобы её устранить (семантический шарнир). Mais и en plus de представляют из себя одновременно напоминание и оценку, составляя размытый шарнир.

Furthermore необязательно сообщает о том, что мы приближаемся к концу перечисления, что справедливо в данном случае. Французский же, будучи озабочен тем, чтобы отметить окончание развёртывания идеи не в меньшей степени, чем артикуляцией её разных частей, употребит En dernier lieu.

Типы A/Г, A/A, A/A : II errait alors de café en café. Il atteignait ainsi le soir. Il passait aussi de long moments dans la gare.” (Camus) (Он бродил так от одного кафе к другому. Так он приближал наступление вечера. Много времени он провёл и на вокзале.

Из трёх шарниров, что мы здесь видим, первый можно опустить без ущерба для английского. Второй можно передать через артикуляцию запятой и причастия настоящего времени. И только третье сочленение требует дословного перевода на английский. He would drift from one café to the next, killing time until nightfall. He would also hang around the station a great deal (Он слонялся от одного кафе к другому, убивая время до наступления вечера. Порядочно времени провёл он и на вокзале).

Тип Г/A:

...But one feels that this is an abnormal condition which lacks the elements of healthy growth, the growth that augurs eventual stability. Socially and politically there is widespread discontent... (T. Taggart Smyth) (...но человек чувствует, что это аномальное состояние, в котором отсутствуют элементы здорового роста, роста, который предвещает стабильность. В социальном и политическом плане широко распространено недовольство...) : Cette situation toutefois ne laisse pas de sembler anormale par l’absence apparente es éléments essentiels d’un progrès sain, avant- coureur d’un équilibre définitif. Il règne en effet dans les masses... un profond mécontentement, un malaise politique, etc... (Эта ситуация, однако, не кажется ненормальной, потому что отсутствуют необходимые элементы здорового прогресса, предвестники достижения окончательной стабильности. В массах в самом деле царит глубокое недовольство… политическое недомогание).

В приведённом выше примере автор перешёл к следующему абзацу, не обозначив связи с предыдущим. Очевидно, однако, что царящее недовольство объясняет, оправдывает предшествующее утверждение. Сложилась ненормальная ситуация, о чём и свидетельствует это недовольство. Когда мы приводим пример в поддержку этого суждения, шарнир en effet (в самом деле) прямо просится для вставки в это место. Что несвойственно английскому языку*.

*Следует отметить, что словари не могут дать все эквиваленты сочетания en effet, потому что им пришлось бы цитировать столько примеров, сколько существует ситуаций. Многие англичане склонны переводить это сочетание как in fact, соответствующее словарному значению французского en fait. Хотя по сути дела en fait несёт значение, противоположное  смыслу en effet: Il a dit qu’il s’en occuperait, en fait c’est moi qui ai tout fait (Он сказал, что займётся этим, а на самом деле мне пришлось сделать всё самому) / il a dit qu’il s’en occuperait, et en effet il a fait tout le travail”. (…, и действительно он сделал всю работу).

Тип Г/A: He has more and better hospital accommodation... :  Il jouit en effet de services d’hospitalisation plus vastes, plus per­fectionnés... (Он действительно пользуется более широким и более совершенным больничным обслуживанием).

Английский язык не испытывает нужды, как это делает французский с помощью en effet, отмечать отношения между этой и предыдущей фразами. Мы имеем дело с экспликативным (объяснительным) отношением.

Тип В/A: They have to be installed in metropolitan districts... and also in areas where... (Они должны устраиваться в районах крупных городов... а также в районах, где... (Текст международной организации гражданской авиации, повествующий о важности аэродромов...)  Вместо сочинённого союза француз предпочтёт с самого начала показать два аспекта вопроса с помощью использования дихотомичной структуры tantôt... tantôt или non seulement... mais encore (не только, … но и…)

Походя отметим, что оборот tantôt... tantôt употребляется намного чаще английского now... now.

С другой стороны, поскольку эта фраза показывает определенное столкновение между упомянутыми выше обстоятельствами и необходимостью иметь аэродромы в двух разных местах, have, скорее всего, будет нести ударпение, которые мы передадим с помощью or, которое в данном случае будет работать и как шарнир, и как компенсация.

Тип В/A :

...the drive for a uniformly high standard presents national problems to every government, and international ones as well. (…стремление к единому высокому стандарту представляет проблемы как перед правительством каждой страны, так и в международном масштабе).

Поскольку это предложение является выводом, мы объясним роль, отведённую ему в целом, добавлением слова donc. Более того, как мы делали это ранее, мы заметим гораздо раньше читающих английский текст, наличие здесь двух проблемных моментов:

La recherche de standards uniformément élevés présente donc pour chaque gouvernement des problèmes tant sur le plan national que dans le domaine international.

Стремление к единообразно высоким стандартам представляет, следовательно, проблемы … .

Тип Г/A :

Nous feignons d’en parler en savants, en psychologues, avec un cynisme apparent, mais en nous quelque chose proteste, et ce conflit intérieur se traduit par des troubles physiologiques... Or l’alcool nous sauve... oui, l’alcool nous affranchit pour quelques heures de la conscience puritaine. (A. Maurois, La Machine à lire les pensées) (Мы притворяемся, что говорим об этом как учёные, как психологи, с видимым цинизмом, но что-то в нас протестует, и этот внутренний конфликт приводит к физиологическим расстройствам... А алкоголь спасает нас... да, алкоголь освобождает нас на несколько часов от пуританского сознания. (Aндрэ Моруа. Машина для чтения мыслей)

В английском переводе этого отрывка or утрачивается, что подтверждает нашу теорию о том, что этот язык легко обходится без подобных вводных слов. Слово oui переведено буквально: Alcohol comes to our rescue; yes, it delivers us for a few hours...” Вне сомнения, его можно было бы опустить тоже, придав глаголу delivers форму настойчивого указания: It does deliver us...

Tип Г/Б:

The walls of Roman London burst with the compelling growth of the City’s trade... (букв. Стены римского Лондона лопнули с бурным ростом торговли в Сити... Краткая история города Лондона) : L’enceinte de la Londres romaine dut bientôt céder sous la pous­sée vigoureuse du... (досл. … вскоре должны были пасть от напора бурного роста...)

Добавление слов devoir и bientôt, по-видимому, является уступкой гению  французского языка. Оно позволяет оттенить нюанс, что именно напор изнутри Сити в концов развалил стены. Английская фраза не обозначает явно две стадии процесса: la poussée и la rupture.

Tип В/A :

We ate sandwiches and crackers..., and were thirsty and tired, and glad when we finally were out and on the main road back to town... (Hemingway) (Мы подкрепились сэндвичами и крекерами... и нас мучила жажда, мы устали, и обрадовались, когда наконец-то выехали на шоссе, ведущее в город...)

Даже если попытаться писать, как Хэмингуэй, вряд ли можно поставить во французском два «и» подряд. When требует замены на более сжатую артикуляцию: Nous avons mangé des sandwiches et des biscuits salés. Nous avions soif et nous étions fatigués, de sorte que nous n’avons pas été fâchés de rejoindre la grand-route qui nous ramenait à la ville. (…так что мы были довольны тем, что…)

Стилю Хэмингуэя присуща скупость в употреблении шарниров. В современном французском до определённой степени можно идти тем же путём. Однако наступит момент, когда, как мы только что видели, этот приём вступает в противоречие с нашей ментальностью. Вот ещё пример, тоже из Хэмингуэя, иллюстрирующий тенденцию французского связывать факты с помощью доводов. We shot two, but then stopped, because the bullets that missed glanced off the rocks and the dirt, and sung off across the fields, and beyond the fields there were some trees along a watercourse, with a house, and we did not want to get into trouble from stray bullets going toward the house. (Hemingway, Winner Take Nothing). (Двух (собак) мы убили, но дальше стрелять не стали,  потому что пули, не попавшие в цель, отскакивали от камней и со свистом летели через поле, а за ним виднелись какие-то деревья вдоль ручья и дом, и мы не хотели нарваться на неприятности из-за шальных пуль, летевших в сторону дома. (Хемингуэй, Победитель не получает ничего). : Nous en tuâmes deux, mais jugeâmes ensuite prudent de nous arrêter, car les balles qui les manquaient ricochaient sur les rochers et sur la terre, et risquaient d’aller se perdre du côté d’une maison qu’on voyait au-delà des champs, à proximité d’un cours d’eau bordé d’arbres, et nous aurions pu nous attirer des ennuis. (Мы убили двух, но потом подумали, что было бы разумно остановиться, так как пули, не попадавшие в цель, рикошетили от скал и земли, и могли бы полететь в сторону видневшегося за полями, возле обсаженного деревьями ручья дома, и мы могли бы навлечь на себя неприятности).

Один из английских союзов and убран. Таким образом идея риска становится более эксплицитной. В переводе выпущено упоминание о свисте пуль, зато он даёт больше простора размышлениям рассказчика. Перевод представляет собой хороший пример субъективации (187). Если мы добавим, что он выдаёт большее стремление к детализации, то увидим, что перевод отразил в этих нескольких строках важные различия между двумя языками.

Пунктуация и шарниры

 §213. Выше (162-4) мы показали, что пунктуация представляет собой довольно противоречивый набор маркеров, предназначенных для разделения сообщения на большие единицы. Теперь мы можем добавить, что пунктуация - это особый тип шарнира. Точка зрения в действительности хорошо представлена двоеточием /:/, вставка – скобками, иногда кавычками, и особенно тире, применяемыми в обоих языках. Начало следующего предложения с абзаца,  усиление абзацев для отделения ряда аргументов, более или менее большие промежутки между словами, обрамляющие определенные части сообщения, - все это графические способы артикуляции текста.

Фактически, пунктуацию следует рассматривать под этим углом как одну из систем, доступных писателю для выделения текста. Если задуматься об изрядной важности, придаваемой некоторыми авторами, особенно поэтами, типографической компоновке страницы (до такой степени, что внимание уделяется даже форме некоторых букв) - если, с другой стороны, вспомнить, что некоторые лингвисты считают французский язык языком, созданным специально для глаза (ср. Галише, op. cit., p. 116), то можно охотно уделить место проблемам графической презентации в более широком контексте сравнительной стилистики.

Из всех примеров, которые можно было бы привести в поддержку нашего тезиса, сохраним только самые яркие:

Наличие запятой во французском языке перед et (162-163) позволяет интерпретировать этот союз как первую часть дихотомии: (точка зрения): Un arrangement financier de ce genre serait avantageux, et pour les Provinces qui veulent des subventions, et pour le gouvernement fédéral qui a des surplus à distribuer. (Le Devoir, 12 ноября 1956). (Такой финансовый механизм был бы выгоден как для провинций, желающих получить гранты, так и для федерального правительства, имеющего излишки для распределения).

­      Наличие точки и запятой, отмечающей в английском тексте конец перечисления: His hair was brown and crisp, his hands were large, reddish, intelligent, the veins stood out in the wrists; and his thighs and knees seemed massive.” (D.H. Lawrence, En­gland, my England, p. 78). (Волосы у него были каштановые, жёсткие, руки большие, красноватые, умелые, вены выделялись на запястьях, а бедра и колени казались массивными. (Д. Г. Лоуренс, «Англия, моя Англия», стр. 78). Отметим любопытную пунктуацию. Автор словно пишет картину отдельными мазками; точка с запятой идут с союзом and и таким образом усиливают, для английского читателя, запятую, обычно ставящуюся в этом месте и играющую роль окончания.

­      Наличие тире, в сочетании с очень коротким предложением, уступающим  точку аргумента и в то же время знаменующим новый этап диалога: Mais il s’agit d’un mystère (ajoute-t-on) où vous-même, qui menez l’enquête, êtes tout le premier transformé. - Il se peut.” (J. Paulhan, La Preuve par l’étymo­logie, p. 91). Но речь идёт о тайне (добавляют), которая вас, ведущего расследование, преобразит первым.  - Возможно. (J. Paulhan, La preuve par l’étymologie, стр. 91). 

§ 214. Более сложной задачей, чем расстановка этих знаков препинания, является расположение материала печатного текста. Переход к новой строке, например, является таким же явным и важным шарниром, как и начало предложения посредством En conclusion... (В заключение...); и, вполне вероятно, что два языка смотрят на разделение текстов на абзацы под разным углом. Две крайности - очень длинные абзацы а-ля Пруст или Раскин, или очень короткий абзац из нескольких слов, а-ля Виктор Гюго - производят на читателя желаемый эффект. Следовательно, они не являются стилистическими средствами, которыми надо пренебрегать. В философском тексте, напротив, разбивание на фрагменты будет средством, позволяющим выявить разворачивание аргументации: абзацы будут шарнирами.

Поэтому следует допустить, что переводчик имеет право на большую свободу в изложении послания в ЯП; именно это Илер Беллок очень хорошо выразил в своей теоретической статье о переводе (указ. соч.) : The translator must be emancipated from mechanical restriction, of which the two chief forms are the restriction of space and the restriction of form. (Переводчик должен быть освобождён от механических ограничений, двумя главными видами которых являются ограничение пространства и ограничение формы).

Короче говоря, свобода с точки зрения формы, которая должна выражаться через использование гибких и кодифицированных приёмов, является основным предметом нашей работы. Свободу разбивания на фрагменты кодифицировать сложнее, поскольку она касается очень длинных сообщений; но она не менее существенна, и можно легко исказить развитие аргументирования просто неверной разбивкой текста на абзацы.

Поэтому мы можем в принципе утверждать, что, особенно в случае "связанного" языка, такого как французский, разбивка на абзацы является шарниром сообщения и должна быть сделана в ЯП таким же образом, как и разбивка на другие переводческие единицы. Представляется, что эта свобода формулировок не всегда остаётся за переводчиками официальных текстов; например, в двуязычных публикациях ООН, похоже, им дают задание делить оба текста на одинаковые фрагменты. 

*Книга писалась задолго до появления компьютерных помощников переводчиков типа Традос, больше не оставляющих толмачам вообще никакой свободы деления на фрагменты. Машина всё делит на равные последовательные части (прим. перев.)

Такая процедура, безусловно, облегчает делегатам ознакомление с работой в ходе обсуждения; однако делать её абсолютным правилом опасно. Более того, беглого взгляда на двуязычные канадские и европейские документы показывает, что при одном и том же тексте английские абзацы занимают меньше места, чем французские, и не всегда располагаются в одном и том же месте.

§ 215. Возьмём, в заключение главы, всего один пример, позаимствованный из текста, описывающего изготовление сыра чеддер. В конце довольно длинного абзаца читаем такую фразу : ...It was here that Cheddar cheese was first systematically manufactured - by Joseph Harding, an enterprising and progressive farmer. He systematized the crude methods of farmers of that section of England and it was his method of manufacture that became the model for cheese-making in America. (... Именно здесь предприимчивый и прогрессивный фермер Джозеф Хардинг впервые занялся систематическим производством чеддера. Он систематизировал методы крестьян этой части Англии, и именно его метод производства стал образцом для производства сыра в Америке).

Для французского читателя в двух этих абзацами нет никакой новой идеи, и переводчик должен быть в состоянии сгруппировать их вместе, как он, вероятно, сделал бы это спонтанно, если бы написал этот текст на французском языке. Однако, возможно, что разбивка на фрагменты в английском языку была призвана подчеркнуть He systematized, что можно передать вводным оборотом C’est à lui que l’on doit le procédé de fabrication… . (Именно ему мы обязаны процессом изготовления …) ”. Мы имеем дело здесь с очень деликатным аспектом сообщения, где процессы артикуляции носят косвенный, иногда смутно ощущаемый, а не системный характер. Весьма вероятно, что в значительной степени такие процессы не были бы обратимыми (см. Обратный перевод 178), и что мы находимся здесь на одном из рубежей системного  перевода, что является практической целью сравнительной стилистики. Поэтому в преддверии завершения этой работы мы могли бы утверждать, что в той мере, в какой методы перевода, которые мы определили, восприимчивы к обратимости, они вписываются в классифицируемую и в некоторой степени механическую структурную систему. Все остальное в переводе субъективно и является вопросом литературного творчества.

ГЛАВА V. МОДУЛЯЦИЯ В СООБЩЕНИИ 

§ 216. Что касается лексики (75), то мы предложили вновь рассмотреть вопрос о модуляции в контексте сообщения. В самом деле, давайте вспомним, что модуляция в сравнительной стилистике есть изменение точки зрения. Однако, как и следовало ожидать, оно обусловлено не только структурой; если бы это было так, то любую модуляцию пришлось бы рассматривать как фиксированное явление. Напротив, мы видим, что непрямые решения, сами по себе не обязательны на уровне сообщения. Переводчик с небольшим опытом или тот из числа, кто не слишком любопытен для того, чтобы копнуть поглубже, не почувствует спонтанной необходимости прибегнуть к смене точки зрения*. 

*Чем больше структура довлеет над индивидуумом, тем меньше он думает о том, чтобы самостоятельно прибегнуть к непрямым решениям. Так обстоит дело с двуязычными группами населения, где перевод слишком часто является простой калькой с другого языка. В их защиту следует добавить, что зачастую такие группы населения говорят на двух языках, но имеют тенденцию все больше и больше разделять одну и ту же культуру и, следовательно, одну и ту же металингвистику; поэтому им трудно прибегать к модуляции, которая как раз и является показателем металингвистических расхождений. (прим. авторов)

При таком ракурсе модуляция становится тем оселком, на котором выверяется хороший переводчик, то есть тот, кто "овладел ремеслом", в то время как транспозиция просто показывает хорошее знание ЯП. Модуляция объясняется металингвистикой (246 и далее), а демонтаж её механизма перед учениками, достаточно продвинутыми для того, чтобы понять тонкость и актуальность этого приёма, является одним из наиболее эффективных, в культурном плане, обучающих профессии упражнений.

Кроме того, мы достаточно долго настаивали на лексической модуляции для того, чтобы легитимность этого приёма признали даже те, кто не был бы в этом убеждён. Бесспорная эквивалентность между двумя единицами лексики, такими как firewood и bois de chauffage (дрова), позволяет перейти к аналогии в плане сообщения: Don’t stoop! (Не сутультесь!) : Tenez-vous droit! (букв. Держитесь прямо!) Нам остаётся защитить смену точки зрения; ясно, что глагол stoop более конкретен и прямолинейно, чем se pencher (наклоняться), и что приказ: Ne vous penchez pas (Не наклоняйтесь) звучал бы двусмысленно, ведь на самом деле, stoop несёт коннотацию отношения говорящего, которое должно быть выражено отрицательным предложением: ne vous tenez pas penché comme ça, ne vous voûtez pas ainsi (не наклоняйтесь так, не горбитесь так). Мы бы оказались здесь, как это часто бывает, на перепутье между структурой (сложность использования глагола se pencher) и металингвистикой: предпочтение положительным указаниям: Taisez-vous! (Молчите)  в противоположность Ne parlez pas! (Не говорите), то есть мы выберем Tenez-vous droit, а не Ne soyez pas penché.

Почти во всех примерах объяснение применения приёма модуляции нужно искать исключительно в металингвистике. Возьмём, например, глагол to fill (наполнять (желудок): француз не станет прибегать к образу, вызываемому этим глаголом для обозначения понятия «плотно поел, пообедал). Je suis plein, je suis remplie (Я полон, я наполнен) почти не говорят, а сказать j'ai le ventre plein (досл. у меня полный живот) будет отдавать вульгарностью. Здесь нужно видеть следствие «честной, хотя и граничащей с детской, церемонности» наших бабушек и дедушек, которые старались избегать употребление некоторых слов, таких как manger (есть),  boire (пить), digérer (переваривать пищу) и т.д. Эти культурные табу вынуждают переводчика прибегать к смене точки зрения без какого-либо предлога, диктуемого структурной, и поэтому их необходимость не ощущается всеми носителями ЯП в равной степени. Рекламу Coca-Cola refreshes without filling. (досл. Кока-кола освежает без наполнения) или, как вариант, Coca-Cola does not fill нельзя переводить буквально, тем более, что значение глагола fill субъективно. Канадские переводчики увидели необходимость прибегнуть к модуляции La boisson légère, qui rafraîchit (досл. Лёгкий напиток, который освежает). Это обратная модуляция, примеров которой можно привести в изобилии.

 § 217. В отличие от примеров, иллюстрирующих приёмы эквивалентности и, в особенности, адаптации, которые мы обсудим в последних двух главах, модуляция обусловлена как структурными причинами, так и особенностями мышления носителей того или иного языка. Можно даже выделить в качестве принципа утверждение, что модуляция выражает в общем виде противопоставление  двух доводов, и что с этой точки зрения она является показателем дивергенции, то есть расхождения (31) между двумя языками, таким образом, выражая разницу между двумя складами мышления в отношении одной и той же ситуации. Мы думаем, в частности, о модуляциях, позволяющих французскому языку оставаться на концептуальном уровне, в отличие от сенсорного уровня, на котором функционирует английский язык: I read in the paper (Я прочитал в газете) : j’ai appris par les journaux (Я узнал из газет)”, в отличие от j’ai vu dans les journaux (я видел в газетах), что указывает на более сжатый способ получения информации: "I heard of your appointment (Я слышал о вашем назначении) : j’ai appris (la nouvelle de) votre nomination” (Я узнал (новость) о...). Два приведённых выше примера, представляющие различные отправные точки (слова-образы), приводят на французском языке к одному и тому же абстрактному понятию (слово-знак), т.е. read, heard : appris. Вот другие примеры модуляции, выражающие эту же тенденцию:

Have your secretary write us for a demonstration  (Пусть ваш(а) секретарь напишет нам по поводу демонстрации) : Que votre secrétaire nous demande une démonstration (…попросит нас о…). Но сам секретарь, так ли он необходим тут? Faites-nous la demande d’une dé­monstration. Demandez-nous une démonstration (Дайте нам заявку на демонстрацию или Попросите нас о демонстрации). Французский язык упрощает реальность, когда довольствуется передать фразу Phone for a taxi (досл. Позвони(те) ради такси) с помощью Appelez donc un taxi (Вызовите, тогда уж, такси). Глагол «вызвать» не даёт указание на средство вызова.  I boarded a west-bound train at Winnipeg (досл. Я сел на борт поезда, идущего на запад, в Виннипег) : j’ai pris à Winnipeg un train pour l’ouest (досл. Я взял поезд…*). 

*Очень распространённая среди русскоязычных иммигрантов Канады калька. Они говорят: «Я взял автобус» вместо того, чтобы сказать, что сел в него (прим. перев.)

He had dinner an hour earlier (досл. У него был ужин на час раньше) : Il avança son dîner d’une heure (досл. Он приблизил свой ужин на час). Ils passèrent dans un rapide mouvement (досл. Они прошли в быстром движении) : Quick-moving feet pattered by (досл. Быстро двигающиеся ноги протопали мимо). He stood looking at the sea (Он стоял и смотрел на море) : II s’arrêta pour contempler la mer (досл. Он остановился для созерцания моря). Предлог Pour подразумевает намеренное действие со стороны его исполнителя, тогда как в английском лишь констатируется, что он статичен и смотрит на море, а ведь человек мог бы остановиться просто так, не обязательно из желания посмотреть на море. Здесь наличествует та же самая щепетильность, то же  недоверие к ценностным суждениям, заставляющая англичанина, у которого спрашивают разрешения позвонить, сказать: I’m afraid we’re not on the telephone (досл. Боюсь, что мы не на телефоне) : Je regrette, mais nous n’avons pas le téléphone (досл. Сожалею, но у нас нет телефона. Этот переход с плана реальности на план подразумевания, осуществимый с помощью модуляции без потери смысла сообщения является, несомненно, лишь одной из причин такого преобразования. И, если при теперешнем состоянии исследований в этой области нам трудно пойти дальше, то будет полезным, на наш взгляд, попытаться классифицировать различные виды модуляций.

 

Различные виды модуляций

 § 218. Классификация, предлагаемая нами, основывается на природе мыслительных процессов представляемых каждым из видов модуляции. Например, между фразами to hang up the washing (досл. развесить выстиранное) и переводом étendre le linge (досл. растянуть бельё), происходит переход от конкретного взгляда на ситуацию (hang, washing) к более абстрактному её видению (étendre, linge). Даже если противопоставление hang/étendre может показаться спорным, так как французское слово вполне могло появиться тогда, когда бельё сушили, разложив по траве, сам термин washing более конкретен, чем linge. Поэтому мы отнесём такую модуляцию к переходу от конкретного к абстрактному (тип № 1), применяемую, заметим походя, как в одном, так и в другом направлении перевода: модуляции обратимы, как и другие переводческие приёмы.

Примечание. В этом списке мы найдём классические риторические процедуры, которые, как правило, применялись внутри одного и того же языка. Так, например, приём № 1 напоминает метонимию; № 3 - синекдоху; № 6 - литоту, № 9 – металепсию и т.д. Интересно, что при разделении фигур риторики на два больших класса, мы обнаруживаем уже отмеченную амбивалентность, характерную для модуляций; они, на самом деле, находятся на распутье между структурой  и металингвистикой, откуда и проистекает их деление на фигуры мысли и фигуры слов или тропы. Читатель найдёт в приводимом ниже списке практически те же подразделения, которые применимы и в отношении лексических модуляций (76).

§ 219. Приём № 1: Абстрактное вместо конкретного (или, говоря другими словами, общее вместо особенного).

­      ...and I don’t mean maybe (досл. …и я не имею в виду «может быть» : ...et je ne plaisante pas (… и я не шучу).

­      To sleep in the open (досл. Спать в открытом) : Dormir à la belle étoile (досл. Спать под прекрасной звездой)

­      She can do no other (досл. Она не может сделать иначе). Elle ne saurait faillir à sa mission (Она не провалит свою миссию) / Elle ne saurait agir autrement (Она не может поступить иначе).

­      THIS IS YOUR RECEIPT (ВОТ ВАША КВИТАНЦИЯ) (На чеке клиента) : Reçu du client (Квитанция клиента).

­      Buy Coca-Cola by the carton (Покупайте кока-колу упаковками) : Achetez Coca-Cola en gros (…оптом), либо à la douzaine (дюжинами), что всё равно более абстрактно, чем «упаковка»

­      Give a pint of your blood (Сдайте пинту крови) : Donnez un peu de votre sang (Сдайте немного крови).

­      This parcel may be opened for inspection (Эта посылка может быть вскрыта для досмотра : Peut être ouvert d’office (Может быть вскрыто таможней).

Французский язык предпочитает сделать акцент на правах таможенников, а не на специальной операции, в данном случае, вскрытии посылки.

Особый случай приёма № 1: "ложные абстракции" английского языка.

Определенное количество английских слов подпадает под  обобщённое понятие абстракции, что делает их перевод на французский язык очень деликатным. Эти слова узнаваемы по тому, что они часто замещают целые  предложения; они являются своего рода абстрактными указателями. Французский же язык, вопреки ожиданиям, передаст эти слова конкретными терминами; таким образом происходит обратная модуляция в направлении конкретики, что объясняется этим деликатным, ложно абстрактным характером английских примеров.

Эти слова уже упоминались, когда мы говорили о лексике (45). Мы рассматривали пример перевода существительного conditions в предложении Glass subject to such conditions is liable to break, где следовало задаться вопросом, о каких условиях идёт речь. Ответ на него заключался в температурных рамках (écarts de température). Installation часто используется для перевода facilities. Это слово является очень общим, хотя его лексическое поле уже поля facilities. Но в определенных случаях его переводят более точным термином. Например mooring facilities (швартовые приспособления) : coffres d’amarrage (буй для швартовки).

Мы присоединим к приёму N°1 переход от множественного (собирательного) к единственному, а также передачу определённого артикля неопределённым.

­      I saw two men with huge beards (Я видел двоих мужчин с очень большими бородами) : Je vis deux hommes à la barbe de fleuve... ( досл. с бородой, как широкая река)

­      Two priests over glasses of beer at a café (Sinclair Lewis) : Deux ecclésiastiques attablés devant un bock... (Два священника перед кружками пива)

­      Troops can never be expected to fight on empty stomachs (досл. Никогда нельзя ожидать, что войска будут драться на пустой желудок) : Il ne faut jamais demander aux troupes de se battre le ventre vide (досл. Никогда не следует просить войска о том, чтобы они дрались…)

­      Je la vois les yeux fermés : I can see her with my eyes closed. Вижу её с закрытыми глазами (замена артикля les на притяжательное местоимение my)

­          I wouldn’t lift a finger : Je ne lèverais pas le petit doigt*. (Я не пошевелил бы и пальцем (неопределённый английский артикль а заменяется на определённый французский le).  *Здесь мы имеем дело, уже под другим углом зрения, со случаями, рассматривавшимися в разделе меток (des marques). (прим. авторов) 

§ 220. Приём N° 2 : Экспликативная (разъяснительная) модуляция. 

Она выступает под разными формами: причина вместо следствия, средство вместо результата, вещество вместо предмета. Она является одной из самых типичных модуляций французского языка в том смысле, что предполагает анализ действительности и её оценочное суждение:

­      This baffles analysis (досл. Это озадачивает анализ) : Ceci échappe à l’analyse (... избегает анализа)

­      You’re quite a stranger (досл. Вы совсем чужой) : On ne vous voit plus (Вас давно не было видно).

­      The sequestered pool (W. Irving) (досл. Уединенный пруд) : L’étang mystérieux (Таинственный пруд).

­      Paris on Berlin Time (Париж по Берлинскому времени) : Horloge de Paris, Heure de Berlin (досл. Парижские часы, Берлинское время). 

 § 221. Приём N° 3: Часть вместо целого.

 К этому разделу мы отнесём модуляцию, основывающуюся на приложении отдельной характеристики к целому (синекдоха). Приём лежит часто используется в риторике: Le Palais Bourbon, для обозначения французского парламента; le septième art (седьмой вид искусства), когда говорят о кино: la cité Phocéenne (Фокейский город – Марсель) ; Auld Reekie (Старый дымокур – Эдинбург),  the Windy City (Город ветров – Чикаго) и т.д. Мы ещё к этому вернёмся, когда будем говорить о престижных аллюзиях (233).

Ещё пара примеров:

­      The islands had been the scene of several attacks (Эти острова были сценой нескольких атак) : Ces îles avaient été le théâtre de plusieurs attaques (…были театром…).

­      He shut the door in my face (досл. Он захлопнул дверь перед моим лицом) : Il me claqua la porte au nez (…перед носом). 

§ 222. Приём N° 4: Часть вместо другой.

­      He cleared his throat (Он прочистил горло) : Il s’éclaircit la voix (досл. … очистил  голос)

­      He read the book from cover to cover (Он прочитал книгу от корки до корки) : Il lut le livre de la première à la dernière page (... от первой до последней страницы).

­      The railway that spans Canada from coast to coast (Железная дорога, пересекающая Канаду от одного океана до другого : Le réseau qui dessert tout le Canada (Сеть, обслуживающая всю Канаду) (или : qui s’étend d’un océan à l’autre (…простирающаяся от … ; qui relie l’Atlantique et le Pacifique (связывающая Атлантический и Тихий океаны)

Последний пример также является разъяснением, потому что coast to coast применимо ко многим странам. 

§ 223. Приём N° 5: Обратное отражение терминов.

­      The reckless swoops downhill (досл. Безрассудное устремление вниз : les plongeons effrénés du haut des collines (досл. Безумные погружения с вершины холма) (ср. текст N° 4)

­      ... as if he owned the house (словно он владел домом) : comme si la maison lui appartenait (как будто дом принадлежал ему).

­      His clothes hung loosely around him (Одежда свободно висела на нём) : Il flottait dans ses vêtements (Он плавал в своей одежде).

­      I saw the town with the hill and the old castle above it with the mountains beyond (Hemingway) (Я видел город, холм и старый замок над ним с горами за ним) : Je vis la ville dominée par la colline et le vieux château, sur un fond de montagnes (... город, возвышающийся над холмом и старый замок на фоне гор).

­      This figure is made up as follows (Эта сумма делается из следующего) : Ce chiffre se décompose comme suit (Расклад для этой цифры таков).

­      Don’t call up the stairs (досл. Не кричи наверх по ступеням) : N’appelle pas du bas de l’escalier (Не зови с низу лестницы).

­      Yield right of way (Уступи помехе справа) : Priorité à gauche (Преимущество транспортному средству слева), (см. эквиваленты § 230).

­      He had a hunch that all was not well (У него было чувство, что не всё хорошо) : Il eut le sentiment qu’il y avait quelque chose qui n’allait pas (Он чувствовал, что что-то идёт не так).

­      You can have it (досл. Вы можете иметь это) : Je vous le laisse (досл. Я вам это оставляю). 

§ 224. Приём N° 5:  Отрицательная противоположность.

­      It does not seem unlikely that... (Не кажется невозможным, что) : Il est fort probable que... (Вполне возможно, что…)

­      He made it plain... (Он недвусмысленно дал понять…) : Il n’a pas caché que... (Он не скрыл, что…)

­      Men will not always die quietly (J. M. Keynes) Люди никогда не умрут спокойно : Les hommes ne mourront pas toujours sans se plaindre (... без жалоб)

­      He has a guilty conscience (досл. У него виноватая совесть) : Il n’a pas la conscience tranquille (досл. У него неспокойная совесть)

­      Come along quietly (policeman to man being arrested) (Идём спокойно (полицейский арестованному) : Suivez-moi sans protester (досл. Следуйте за мной* не протестуя). *Отсебятина, на мой взгляд. Логичнее, если арестованный идёт впереди, а не следует за полицейским (прим. перев.)

­    a minor detail (незначительная подробность) : un détail sans importance (... неважная деталь)

­      little thinking that... (мало думая о) : ne se doutant guère que... (совсем не подозревая о…)

­      Forget it! (Забудьте!) : N’y pensez plus (Не думайте об этом больше).

­      with small hope of (с малой надеждой на) : sans grand espoir de (без большой надежды на)

­      The line’s busy (Линия занята) : La ligne n’est pas libre (.. не свободна).

­      Don’t make me laugh (досл. Не заставляйте мепня смеяться) : Laissez-moi rire (досл. Дайте посмеятья)

­      I know as little as you do about it (Я об этом знаю так же мало, как и вы) : Je n’en sais pas plus que vous (Я об этом знаю не больше вашего).

­      to keep Germany down by force (сдерживать Германию силой) : empêcher par la force le relèvement de l’Allemagne (силой удерживать Германию от подъёма). (Транспозиция и модуляция).

§ 225. Приём N°7:  От активного залога к пассивному, или наоборот.

О залогах уже шла речь в (120). 

§ 226. Приём N° 8 : Пространство вместо времени. 

­      This in itself (lieu) presented a difficulty (Это само по себе (место) представляло трудность : Cette opération présentait déjà (temps) une difficulté (Эта операция уже (время) представляла...

­      Where my generation was writing poetry... these youngsters are studying radio scripts (Там, где моё поколение писало стихи … эта молодёжь учит радио сценарии) : Alors que ma génération faisait des vers... les jeunes d’au­jourd’hui travaillent des textes pour la radio (Тогда как …, сегодняшняя молодёжь...)

­      Where earlier it was enough to obey the law now it is required to expound it (L. Kronenberger) (Там, где раньше нужно было соблюдать законность, теперь требуется её разъяснять) : Alors qu’autrefois il suffisait d’observer la loi, il faut main­tenant la faire connaître (Тогда как раньше достаточно было блюсти закон, теперь его надо разъяснить.

­      I see him there

­      Bringing a stone, etc... (R. Frost): (Вижу его там, несущего камень)

­      Je le vois encore

­      Agrippant fermement dans chaque main une pierre, etc. (Всё ещё вижу его, крепко сжимающего по камню в каждой руке). 

§ 227. Приём N° 9 : Промежутки и пределы (пространства и времени).

В случае со временем пределом становится дата, а в случае с промежутком - продолжительность. К этой модуляции, играющей  большую роль в этнологических соображениях,  мы вернёмся, когда будем говорить об адаптации (253).

Приведём два примера:

во времени:

For the period under review (За отчётный период) : Depuis notre dernier numéro (С момента выхода нашего последнего номера).

в пространстве:

No parking between signs (Нет парковки между знаками) : Limite de stationnement (Граница парковки). 

§ 228. Приём N° 10: Cмена символа.

Мы хорошо отдаём себе отчёт в том, что при сравнении застывших метафор (ср. la moutarde lui monta au nez (горчица шибанула в нос), as like as two peas (как две капли воды) и т.д., что в своих символах два сравниваемых нами языка опираются на разные картинки. Таким образом переводчик в поиске модуляции тоже их поменяет, во избежание сверхперевода, который состоит в том, чтобы изо всех сил пытаться сохранить метафору оригинала, даже если в сознании читателя она приведет к эффекту удивления или даже растерянности:

He earns an honеst dollar (досл. Он зарабатывает честный доллар) : Il gagne honnêtement sa vie (Он щарабатывает на жизнь честным трудом).

He plays second fiddle to him (досл. Он для него – вторая скрипка)  : il joue les utilités (он при нём – на вторых ролях).

gossamer fidelity (Poe) (досл. Верность паутинки) : fidélité de gaze (Baudelaire) (досл. Верность ткани газ)

Hollow Triumph (досл. Пустой триумф : Château de Cartes (досл. Карточный замок).

Trade followed the flag (досл. Торговля последовала за флагом) : Les soldats firent place aux commerçants (Солдаты уступили место торговцам).

No one sees them fall (Никто не видит, как они падают) : Elles tombent sans témoin. (Они падают без свидетелей)

the white man’s burden (бремя белого человека) : le fardeau de la civilisation (ноша цивилизации)*. 

*Следует отметить, что модуляция, как и транспозиция и вообще все основные приёмы сравнительной стилистики склонны сочетаться между собой и с другими приёмами. Поэтому фразы Let sleeping dogs lie (досл. Дайте спящей собаке спать) : Il ne faut pas réveiller le chat qui dort (досл. Не следует будить кота, который спит) нужно рассматривать как одно целое и считать эквивалентными (230). Можно её разделить на Let/Il ne faut pas (Moдуляция N 6) ; "dogs/chat” (Moдуляция N 10) ; lie/réveiller (Moдуляция  N 5).

 § 229  Модуляция, застывшая в сообщении:

 В ряде приведённых выше примеров было отмечено, что модуляция являлась самоочевидной, некоторым образом сама собой разумеющейся. Это связано с тем, что мы имели дело с застывшей модуляцией, соответствующейв плане сообщения фиксированной лексической модуляции (75-76) типа fireboat : bateau-pompe (пожарное судно). Мы называем её застывшей синтаксической модуляцией эквивалентности и рассмотрим её подробно в следующей главе (напр. : Vous l’avez échappé belle : You’ve had a narrow escape). (Вы едва этого избежали).

Однако, прежде чем оставить сферу вольных модуляций, следует отметить, что последние, естественно, имеют тенденцию застывать, если  поражают воображение читателя и входят в повседневный оборот. Поэтому существует разница между параллелизмом эквивалентов, которые появились в языке независимо при столкновении с одной и той же ситуацией. С этой точки зрения можно было бы стремиться к более или менее широкому географическому расширению эквивалентов: There’s no room to swing a cat (досл. Нет места, чтобы раскачать кота*)

*На самом деле речь идёт не о коте, а о «кошке» - плётке, которой боцман наказывал провинившихся матросов в тесной каюте или кубрике. Русский эквивалент: «Повернуться негде» (прим. перев)

Cétait grand comme un mouchoir de poche (досл. Большой как носовой платок) и распространению метафор с переводом-калькой на другие языки: le rideau de fer : the iron curtain (железный занавес); the policy of containment : la politique d’endiguement (политика сдерживания); the rollback policy : la politique de refoulement (политика отката назад) и т.д. Таким образом, это стилистическое творение, сопровождаемое стабилизацией и переводом, является нормальным процессом создания эквивалентов. Одним из примеров является постепенное появление термина a new deal (новый договор), спонтанно вышедшего из-под пера Марка Твена. Потом выражение закрепиться в политике Рузвельта уже с заглавными буквами New Deal” (от которого отпочковались другие политические "deals”, например Fair Deal.)

По мере того, как модуляция застывает, её перевод быстрее приходит в голову переводчику, и в конце концов застревает в ней навсегда, а потом и появляется в словарях. Именно этот процесс мы и рассмотрим далее.

ГЛАВА VI. ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ И АЛЛЮЗИЯ В СООБЩЕНИИ

 § 230. Эквивалентность является частью того же приёма, что и модуляция; она является результатом изменения точки зрения по отношению к ЯО; но она идёт гораздо дальше и уходит из плана речи, чтобы войти в план языка. Действительно, если проанализировать сегменты, подлежащие эквивалентному переводу, то можно заметить, что сложность, испытываемая ЯО по отношению к ситуации, состоит в том, что мы уже не можем обойтись обычными приёмами; необходимость искать эквивалент,  становится явной с первого же  распознания точного смысла сегмента, подлежащего переводу.

Эквивалентность, таким образом, отталкивается от ситуации, и именно здесь, в ЯО, необходимо искать решение; этот приём позволяет учесть одну и ту же ситуацию, используя совершенно разные стилистические и структурные средства. Рассматриваемые в этом фиксированном виде эквиваленты могут, таким образом, появляться в "списках"*, под различными ярлыками: галлицизмов, идиом, пословицы, идиоматических фраз и т.д. 

*См. в частности Y.P. de Dony, Léxico de Lenquaje Figurado (Cas­tellano, Français, English, Deutsch). Buenos Aires, Desclée de Brouwer, 1951. (прим. авторов)

Мы увидим, что сфера эквивалентов всё время расширяется, и эти списки никогда не будут полными.

Все эквиваленты участвуют в одном и том же процессе глобального распознавания, основанном на глубоком знании двух языков и отказе от  анализа ЕП, с тем, чтобы сохранить лишь ситуацию. Например, Open to the public (досл. Открыто для публики) надо переводить как Entrée libre (Вход свободный), если за посещение не взимается плата, а в противоположном случае будет уместен перевод  Visites organisée (досл. Организованные  посещения). Конечно, между группой Open/Entrée существует аналитическая связь (транспозиция) а между to the public/ libre - модуляция; но проще трактовать всю фразу Open to the public как не подлежащий анализу сегмент, которому в ЯП могут соответствовать несколько сегментов, также не подлежащих анализу; поэтому выбор между этими сегментами целиком зависит от оценки ситуации.

Другие примеры: если анализировать Take one как единицу перевода, даст Prenez-en un (Возьмите один), и такой перевод будет приемлемым; но если мы видим эту надпись перед грудой коробочек в универсаме, то нужно переводить эквивалентом Echantillon gratuit (Бесплатный образец). Фраза French key­board в приложении к клавиатуре канадской пишущей машинки будет рассматриваться как анализируемое сообщение, несущее две ЕП, но, будучи переведённой как clavier français в Англии сочтётся единым целым и должна передаваться как Clavier universel. То же самое относится и к  French cleaning (досл. Французская чистка), что соответствует во Франции понятию Nettoyage améri­cain (Американская…), а invisible mending (невидимая починка (одежды) : соответствует слову stoppage (штопка), и т.д. 

§ 231 Как только мы признаем глобальный характер сегмента сообщения, нам станет сразу же ясно, что перевод с помощью анализа ЕП будет сверхпереводом и часто ведёт к потере смысла. Стремление анализировать застывшую фразу, всюду выставляемую в рождественские праздники Greetings of the Season приведёт к нонсенсу Compliments de la saison, к сожалению, столь широко распространённому в Канаде. Однако, если рассмотреть её как целое, то эквиваленты в виде Meilleurs Vœux de... (Наилучшие пожелания в…), Bon Noël... (Счастливого Рождества), Bonne Année (С новым годом!) быстро находятся. Следует, кстати, заметить, что обычай обмениваться в Рождество разноцветными безличными открытками является для французов относительным нововведением: раньше менялись  визитными карточками или новогодними письмами, где были, конечно, и фразы-клише, но никогда не наблюдалось столь общих формулировок, как упомянутая выше.

Чтобы исследовать сферу эквивалентности, играющую  существенную роль в переводе, мы будем использовать следующий руководящий принцип: в отличие от других сегментов сообщения, которые отсылают к  ситуации, постепенно раскрываемую перед слушателем или читателем, фиксированные сочетания отсылают к ситуации уже известной, либо в глобальном масштабе, либо в общих чертах. Эта аллюзия является просодической в том смысле, что она каким-то образом охватывает все сообщение и противопоставляется анализу составляющих его единиц. Сила аллюзии настолько велика, что для её навязывания переводчику не нужны лингвистические знаки. В этом можно убедиться, прочитав следующие два сообщения: Le canal apportait de l’eau à son moulin / cet argument apportait de l’eau à son moulin : the conduit brought water to his mill / this argument brought jurist to his mill (Канал доставлял воду на его мельницу / … аргумент лил…).  Поэтому важно рассмотреть, как действует принцип аллюзии, кажущийся нам решающим фактором в деле распознания эквивалентов. 

§ 232. Престижная аллюзия.

В своём недавнем труде, автор М. Галлио* использует выражения "лестные ссылки" и "престижные аллюзии" для характеристики рекламных текстов, которые используют широко распространённое знание публикой определенных исторических фактов, определенных культурных и социальных ценностей, придающих особый блеск продукту, который хотят продать.

*M. Galliot, Essai sur la langue de la réclame contemporaine. Toulouse, Privаt, 1955, стр. 151 и 169 и далее.

Нет сомнений в том, что это действительно аллюзии, которые должны быть представлены в переводе эквивалентными аллюзиями, что очень трудно сделать. Ведь они, что вполне естественно, берутся из национальной коллекции и не очень хорошо поддаются переносу в другую культуру. Например, поскольку город Ажен славится своим черносливом, то плакат: AGEN, SES PRUNEAUX недвусмысленно указывает на известный всем факт, а притяжательное местоимение ses указывает на бесспорное  превосходство чернослива из этого города над всеми остальными видами чернослива. Очевидно, что ресторан под названием Au Petit Vatel (У малого Вателя) отсылает к Вателю большому (Grand Vatel), и такое ложно уничижительное название объясняет частое употребление прилагательного petit на вывесках, в заголовках и т.д. Вино, которое призывает публику se rallier à son postillon blanc (досл. примкнуть к белым перьям на шляпе*, спекулирует на знаменитом историческом высказывании Генриха IV. 

*Дословно Генрих IV произнёс « Ralliez-vous à mon panache blanc, vous le trouverez au chemin de la victoire et de l’honneur. » HENRI IV (1553-1610), à ses compagnons, avant la bataille d’Ivry, 14 mars 1590

С другой стороны, вряд ли Ватель или Генрих IV "пройдут" в переводе; нам придётся прибегнуть к эквивалентам.

Мы видим, какую пользу может извлечь автор из принципа престижной аллюзии, поэтому знание аллюзий является одной из важнейших задач переводчика и приобретается в результате ежедневного контакта с культурой и цивилизацией языка оригинала. При обращении с эквивалентами мы полностью уходим из сферы структуры и вступаем в область  металингвистики.

 § 233. Примеры престижных аллюзий в двух языках:

 - Во французском:  14 июля (День взятия Бастилии), 4 сентября (День провозглашения Третьей республики), l’homme 18 juin (досл. «Человек 18 июня, намёк на речь 18 июня, произнесённую де Голлем в этот день в 1940 году, которая дала толчок движению Сопротивления, la fille aînée de l’Eglise (досл. Старшая дочь церкви, о Франции) ” ; la laïcité (светскость); la ligne bleue des Vosges (Голубая линия Вогезов -  символ земель, утраченных Францией после войны 1870–1871 гг.); la poule au pot (курица в горшочке – традиционный рецепт французской кухни); le vase de Soissons (Суассонская  чаша - легенда, рассказанная Григорием Турским в «Истории франков»; и т.д.

В английском, аллюзия на слона (the GOP – республиканская партия США), farflung outposts (отдалённые форпосты), the playing fields of Eton (досл. Спортивные площадки Истона – выражение, приписываемое герцогу Веллингтону, разбившему Наполеона), the deep South (глубокий или дальний Юг США), no taxation without representation (Нет налогам без представительства - лозунг, использовавшийся в качестве главной претензии британских колонистов в Северной Америке к королевской власти и колониальной администрации и широко использовавшийся в ходе Американской революции, the Boston tea-party (Бостонское чаепитие - акция протестa американских колонистов 16 декабря 1773 года в ответ на действия британского правительства, в результате которой в Бостонской гавани был уничтожен груз чая, принадлежавший Английской Ост-Индской компании. Это событие положило начало Американской революции), и т.п*.

*Здесь и далее примечания составлены переводчиком.

К этой же категории мы относим риторические наименования, существующие в английском и французском, так называемые «элегантные варианты» (a) La Ville Lumière (Город света, о Париже), l’Empire chérifien (досл. Шерифская империя, о Марокко), la Régence (Регентство, о Тунисе, но может относиться и к Филиппу Орлеанскому), le Quai d’Orsay (Набережная Орсэ – МИД Франции) (б) the Granite City (Гранитный город, говоря об шотландском Абердине, the Athens of the North (Северные Афины - Эдинбург, the Court of St. James’s (Сент-Джеймсский двор, т.е. двор британских монархов, a Bourbon (Бурбон - консерватор), the Brahmin caste (Каста Брахманов, так говорят о консерваторах Новой Англии, the Old Dominion (Старый доминион - Вирджиния), Old Glory (досл. Старая слава – национальный флаг США, the Old Colony (Старая колония - Массачусетс) и т.д.

Если первые примеры для французской публики вполне обходятся без комментариев, то английские или американские примеры могут создать серьёзные проблемы; действительно, многие из этих аллюзий рискуют остаться незамеченными для неосведомлённого читателя; поэтому желательно сначала изучить те аллюзии, которые имеют лингвистические метки (234), чтобы постепенно подняться до сегментов, не имеющих таких меток, то есть  используя только металингвистику двух языков.

 § 234. Обычные маркеры аллюзий.

Самый простой случай аллюзии можно найти в дейктической функции некоторых слов, цель которой как раз и заключается в том, чтобы привлечь внимание читателя к той или иной части высказывания. Известно, что прилагательное déictique означает "указывающий пальцем"; оно используется в сравнительной стилистике для обозначения конкретной формы актуализации, которая связывает слово с конкретным местом в контексте или ситуации (ср. Bally, LGLF § 41, 60, 125, 358). В целях анализа фрагментов текста, мы указали такие элементы стрелками; одни будут указывать на прошлый элемент сообщения (← this), другие - на будущий (this →), а перевод, с учетом стрелок, будет правильно ориентирован на соответствующие французскую дейктические элементы.

Они, как правило, отсылают к конкретным фактам, содержащимся в сообщении в том виде, в котором оно разворачивается перед глазами читателя; речь не идёт о "престижной" аллюзии, но механизм остаётся прежним. Нам не было бы необходимости заниматься этой темой, если бы дейктическая функция выражалась бы в обоих языках одинаковыми элементам, но это не так. Например, указательное местоимение the не только является более дейктическим, чем французское le, но и смысл его обращён к прошлому: ←The balanced and integrated qualities which characterize French books (P. Hofer) (Сбалансированные и интегрированные качества, которые характеризуют французские книги) : Cet équilibre, cette harmonie des parties qui caractérisent le livre français... (Это равновесие, эта гармония частей, которые характеризуют французскую книгу...) ; ← The din goes on all night (Hughes) (Шум продолжается всю ночь) : Ce vacarme se poursuit sans interruption toute la nuit... (досл. Эта шумиха продолжается без перерыва всю ночь...)” (95). Другие дейктические элементы направлены к будущему; например this/these часто встречаются в рекламных и официальных текстах: (1) these pages are contributed by a group of patriotic citizens (эти страницы предоставлены группой патриотически настроенных граждан). (2) This is the third article of a series of informative columns on modern air travel (Это третья статья из серии информационных колонок о современных авиаперевозках). (3) This is an advertisement Это – реклама. (Вариант : This space has been paid for by XYZ (Это пространство оплачено таким-то). Не все эти дейктические элементы проходят во французском, в более статичном языке, отдающем в таком случае предпочтение существительному, правда иногда предваряемому безударным  указателем: (l) Communiqué (Коммюнике) или (Inséré sur demande – Вставлено по требованию) с подписью: Un groupe de citoyens cons­cients de leurs devoirs (Группа граждан, осознающих свои обязанности). (2) À suivre (Продолжение следует) или Suite et fin (Продолжение и окончание), в зависимости от смысла. (3) Annonce payée (Оплаченное объявление).

Принцип простой аллюзии в английском языке зиждется, таким образом, на дейктических элементах, которые во французском часто транспонируются или расширяются с помощью существительных (92)

All that (→) part of the map that we do not see before us is a blank (Hazlitt) (досл. Вся эта часть карты, которая не видна нам перед нами, пуста : Toute partie de la carte que nous ne voyons pas à l’instant même n’existe pas pour nous. (Вся часть, невидимая нами в этот самый момент, для нас не существует).

It was necessary, of course, to give the baking dish (упоминается здесь впервые) fairly thick walls (Конечно, было необходимо придать посуде для выпечки достаточно толстые стенки : Un plat allant au four exige en effet des parois assez épaisses (Посуде, которую ставят в печь, действительно нужны...) (Речь идёт о производстве изделий из кварцевого стекла).

All the chief tea-growing countries ship tea (déictique zéro) to the Port of London (досл. Все страны, выращивающие чай доставляют чай (нулевой дейктический элемент) в Лондонский порт : Tous les principaux pays producteurs de thé expé­dient ce produit sur le port de Londres (Все чаепроизводящие страны отправляют этот продукт в порт Лондона).

There is no future in the country if this (←) is allowed to prevail (досл. Нет будущего у страны, если этому будет дозволено преобладать) : Avec un pareil état d’esprit, le pays est voué à la stagnation. (С таким настроем страна обречена на застой). Здесь явно присутствует расширение элемента, объясняющее аллюзию, которую английский лишь довольствуется набросать с помощью указательного местоимения. Вот почему перевод уже приводимой нами фразы This in itself presented a difficulty (Это само по себе представляло сложность) : Cette opération présentait déjà des difficultés... (досл. Эта операция уже составляла трудность) должен учитывать аллюзию и правильно выбирать соответствующее существительное, например: Ce fait (этот факт), ce phénomène (это явление), cette solution (это решение) и т.д. Возможных выходов столько же, сколько существует ситуаций.

В нашем последнем примере дейктический элемент this играет роль шарнира. Этому не следует удивляться, потому что мы уже говорили, что сочленения являются артикуляциями сообщения, отсылающими либо к прошлому, (напоминание), либо к будущему (точка зренияt, завершение). Если шарниры рассматривать под этим углом, то они предстают в роли маркеров простых аллюзий наравне с дейктическими элементами. 

§ 235. Маркеры престижной аллюзии:

Пример this послужит нам началом изучения аллюзий, отсылающих к уже известным читателю фактам, которые не объясняются контекстом явным образом. Мы находимся здесь на самом низком уровне аллюзии; речь может идти о каком-то событии, известном населению города всего несколько часов и быстро забытом. Для Канады это – типичный случай. Возможно, под влиянием английского this в газетных заголовках употребляется указательное местоимение CE в случаях, когда никакая явная аллюзия не оправдывает его применения:

CETTE SITUATION NE PEUT PAS DURER (Эта ситуация не может продолжаться) / CE GARÇON­NET REMPORTE UN PRIX (Этот мальчишка получает приз) / CETTE DÉCISION BIEN AC­CUEILLIE A OTTAWA (Это решение хорошо встречено в Оттаве / и т.д. Мы должны отдавать себе отчёт в том, что наличие дейктического элемента такого рода в заголовке статьи, которую ещё не читали, по меньшей мере двусмысленно*. 

*Но и французский язык развивается и престижная аллюзия может служить таким дейктическим элементом; ср. рекламу C’est une chaise Flambo! (Это – стул Фламбо!) (Vendre, oктябрь 1953, стр. 994). В данном случае изображения или фотографии достаточно, чтобы оправдать применение этого элемента.

Следовало употребить обороты с существительными, обычно используемые в заглавиях: SITUA­TION QUI NE PEUT PAS DURER (дос. Ситуация, которая не может продолжаться), либо, в зависимости от конкретного случая SITUATION INTOLÉ­RABLE (Невыносимое положение) ; DÉCISION BIEN ACCUEILLIE A OTTAWA (Решение, положительно встреченное в Оттаве). Во втором примере предпочтительнее употребить неопределенный артикль, потому что вероятность того, что аллюзия знакома читателю, очень низка: UN GARÇONNET REMPORTE LE PRIX DE... (Мальчишка получает приз…). Следует тут же уточнить, о каком призе идёт речь, иначе мы говорим в пустоту. Быстрый анализ заголовком газеты «Фигаро» от 30 марта 1956 года показывает, что в большинстве заголовком используются существительные: аллюзия, в том случае когда она есть, подразумевается: FRAUDE SUR LE TRANSPORT DES VINS (Махинации при перевозке вина) ; PRUDENCE SANS ALARMISME (Осторожность без паникёрства) ; RENFORTS POUR L’ALGERIE (Подкрепления для Алжира) и т.д. Определенный артикль отсылает к фактам, как правило, известным: L’INDE N’EST PAS NEUTRE... ; LES PARISIENS PARTENT NOMBREUX EN VACANCES (Парижане массово отправляются в отпуск) ; LE TIBET ACCUEILLERAIT LES AMERICAINS . Отметим, что в английском в подобных случаях дейктический элемент отсутствует вовсе: INDIA NOT NEUTRAL (Индия не нейтральна); TIBET REPORTED TO WELCOME AMERICANS (В Тибете, по сообщениям прессы, примут американцев) или

TIBET EXTENDS WELCOME TO U.S. (досл. Тибет посылает приглашение США), MONTREALERS SEEK MOUNTAIN RESORTS (Монреальцы устремляются на горные курорты) и т.д.

Таким образом употребление this составляет для переводчика на французский реальную проблему: в репортаже из Лондона (Montreal Star, 21 ноября 1956), корреспондент пишет (во второй колонке) This reporter was unable to find out yet whether... (Этот репортёр не смог найти (причину)...). Ничто в предыдущих абзацах нам не сообщает о репортёре, за исключением имени в верхней части статьи, то есть ссылку правильно воспринимать в приложении к автору текста: Je n’ai pas encore réussi à m’assurer que... (Я не смог (мне не удалось) пока убедиться…). Другими словами, во французском языке следует прибегнуть к эксплицитации и найти, о чём идёт речь. Случай с this government (mon gouvernement (моё правительство), le gouvernement britannique (британское), le gouvernement canadien (канадское), etc.) является похожим и может дать простор применению множества эквивалентов. Cр. также: this island (этот остров) : les Iles britan­niques (досл. Британские острова); in this country (в этой стране) : en Angleterre (в Англии), aux Etats-Unis (в США), au Canada (в Канаде); this country (эта страна) : la France (Франция), le Royaume-Uni (Соединенное Королевство) и т.д. Этот факт выявляется подсчётом частоты употребления слова France в речи политика, выступающего с международной трибуны. И наоборот, прямая аллюзия на the United Kingdom, Canada или the United States в подобной речи, произносимой англичанином или американцем встречается относительно редко, но наверняка в ней найдётся место для аллюзии типа this.

Аллюзия является более прямой в оборотах Your rapporteur (Ваш корреспондент), Your Reviewer (Ваш обозреватель), Your Committee (Ваш комитет), Your Secretary (Ваш секретарь), Your Chairman (Ваш председатель); все эти обороты надо передавать развернутыми существительными. Cр. en ma qualité de Secrétaire général (В моём качестве Генерального секретаря), en tant que Président (как президент) и т.д.

 § 236. Сравнение, как маркер аллюзии:

К сравнению в английском языке обычно прибегают, когда может иметь место неявное сопоставление двух понятий. Француз, скорее всего, не станет его использовать, так как его родному языку больше свойственен  абсолютный, а не сравнительный, как  в английском, взгляд[6]. Можно считать, что это сравнение часто является престижной аллюзией. В рекламе  гостиницы в Нассау написано It’s warmer down there (Там теплее), а реклама авиалинии гласит It’s quicker by plane (Самолётом быстрее). Превосходная степень нас, французов, удивляет меньше, потому что часто применяется в языке Мольера: Scarborough, Perfect for the children (Скарборо: идеальное место для детей): Scar­borough, Sa plage (досл. Скарборо, его пляж) ; Rhode Island, America’s First Vacation Land (досл. Род Айленд, первостепенный пункт назначения отпускников). L’endroit rêvé pour vos vacances (Место мечты для отдыха); Smith Hotel, North Shore’s Finest (Гостиница Смит – лучшая на северном побережье) : La Perle de la Rive Nord (Жемчужина северного берега); More for your money by ship (досл. Больше за ваши деньги кораблём) : Voyagez par mer, Profitez de la vie! (досл. Путешествуйте морем, пользуйтесь жизнью!» 

§ 237. Другие маркеры в английском и французском: 

Английский притяжательный маркер ‘S, часто применяемый, например в газете TIME, отсылает к хорошо известным в определенном регионе понятиям.  Например France’s Pineau; Miami’s Lafayette; General Electric’s Smith; Dewar’s White Label. По поводу последнего заметим, что сейчас во французском наблюдается тенденция к употреблению абсолютно сравнимого с английским дейктического элемента: Le Dôme ; Sa cuisine, Son bar (досл. Ле Дом, его кухня, его бар). Cр. Также Vichy, Son casino (Виши, его казино); Nadeau, Ses chaussures de sport (Надо, его спортивная обувь), и т.д. Из морфологического маркера, в котором оно обычно выступает, притяжательное прилагательное становится таким образом маркером престижной аллюзии. В английском можно отметить схожий случай: Morgan for fine shoes (что равнозначно высказыванию famous for fine shoes (знаменит изящной обувью). Напротив, во французском пока не найден эквивалент для France’s Pineau : M. Pineau, représentant de la France (Г-н Пино, представитель Франции), M. Pineau (France), le délégué de la France (делегат Франции). (Не говоря о именах, реже употребляемых во французском, чем в английском).

Заметим, что использование притяжательного местоимения son для передачи престижной аллюзии во французском более автоматично, чем применение соответствующих структур в английском.  Французские рекламные тексты, более короткие по сравнению с английскими, дают нам ещё один пример склонности французов к интуиции и обобщению.

Вот четыре примера применения дейктических элементов, взятых из одной и той же рекламы отеля.

Renowned European Cuisine (Признанная европейская кухня) : Sa cuisine (досл. Его кухня)

Epicurean Wine Cellar (досл. Эпикурейский винный погреб) : Ses vins fins (Его тонкие вина)

Scenic Aerial Chair Lifts (Панорамные подъёмники с сиденьями) : Son monte-pente pittoresque (досл. Его живописные подъёмники)

Private Heated Swimming-pool (Отдельный бассейн с подогревом) : Sa piscine (Его бассейн).

Отметим, тем не менее, что во французском языке всё больше утверждается тенденция использовать в рекламе изображение в качестве дейктического элемента наряду с применением  стрел, символов, условных обозначений на афишах и официальных объявлениях. Менее дейктичный по своей структуре французский язык для полной выразительности нуждается в конкретных признаках. 

§ 238. Определенный артикль: Во французском и в какой-то мере в английском определенный артикль является характерным признаком престижной аллюзии. Во французском этот дейктический элемент должен обязательно отсылать к известному факту (Le problème de la Sarre – речь идёт о французском протекторате Саар – прим. перев.), его употребление вне пределов какой бы то ни было аллюзии направляет мысль читателя в направлении аллюзии престижной; откуда le poulet Marengo (цыплёнок Маренго), le canard de Brome (утка с озера Бром) и другие блюда в меню ресторанов, претендующих на звание шикарных. Обратите внимание на сочетание le sorbet maison, где прилагательное maison также является престижным маркером по сравнению со всеми другими заведениями, где подают шербет. Недавно обнаружились несколько примеров этих дейктических элементов в английском: на новом круизном теплоходе компании Кунард Лайн каюты помечены как The Theatre (Театр), The Lounge (Салон), The Buttery (Маслобойня), (так же называется и бар в лондонском районе Мэйфэр); уже есть и магазины под названием The Bootery (магазин по продаже сапог), The Pet Shop (Зоомагазин). Такие названия, возможно, появились под влиянием французского языка, очень распространённого среди торговцев предметами роскоши, где снобизм играет не последнюю роль. (Обратная ситуация характерна и для французского.) 

          § 239 Аффективное that в английском.

Этот случай указательного местоимения нужно рассматривать отдельно, как нечто, отсылающее читателя к известному факту. Для переводчика сложность заключается в том, что такие аллюзии часто незнакомы французской публике (с переводами для публики канадской проблем меньше), поэтому нужно прибегать к приёму aдаптации (246 и далее) нежели к эквивалентам.

Вот некоторые примеры:

- В тексте Дж и С. Олсопов (The Herald Tribune) октябрь 1955) где пока ещё ничего не говорится про яхту, мы встречаем такую фразу: She had better not buy that yacht, or do they spare her feelings by suppressing the bad news? (досл. Не надо бы ей покупать эту яхту, или они щадят её чувства, оберегая от плохих новостей?) Нужно видеть в слове yacht типичный пример ненужных расходов и перевести французским эквивалентом: Ce n’est pas le moment de jeter l’argent par les fenêtres (Не время сорить деньгами). Мы не уверены, что перевод Ce n’est plus le moment d’acheter un yacht (Не лучшее время покупать яхту) не вызовет раздвоения в мозгу читателя.

- Всем знакома реклама соуса Бовриль, изображающая пассажира в пижаме, оседлавшего посреди моря бутылку с продуктом фирмы и улывающегося во весь рот. Она гласит: Prevents that sinking feeling (досл. Предотвращает появление этого чувства погружения). Здесь присутствует престижная, хотя и малоаппетитная аллюзия на морскую болезнь, хорошо знакомую путешествующим через Ламанш, но о которой предпочитают особенно не распространяться, разве что намёком. Этот рекламный слоган достаточно прочно внедрился в сознание публики для того, чтобы ей была понятна следующая фраза П.Д. Вудхауза, представляющая из себя аллюзию на аллюзию: And I get that sinking feeling in the morning (досл. Утром меня охватило это щемящее чувство). Французы, реже путешествующие по морю, не слишком сильно озабочены морской болезнью. Поэтому при переводе надо поискать замену этого ощущения, наносящего ущерб самочувствию, которое люди испытывают morning after (la gueule de bois? – похмелье?). Vous savez comme on se sent tout chose le matin au réveil (Знаете же, как скверно порой себя чувствуешь, проснувшись); on a l’estomac tout barbouillé en se levant (во рту как полк ночевал, когда встанешь); где обороты vous savez (вы знаете) и on (безличное местоимение) являются расширениями престижной аллюзии that.

- По поводу перехода на летнее время или обратно: газета напоминает читателям And don’t forget that clock on retiring! : Surtout n’oubliez pas votre pendule avant de vous coucher! (Главное, не забудьте про часы перед отходом ко сну!)

- В снежную бурю находившиеся в машине люди задохнулись выхлопными газами собственного автомобиля, потому что его окна были закрыты. The best advice is to keep those car windows open : le meilleur conseil qu’on puisse donner est de bien tenir les glaces ouvertes. (Лучшим советом будет держать окна открытыми). Bien в данном случае является компенсацией.

- It’s a name [litterbug] a good many of us might well think of when we’re about to toss that empty package out of the window of a car (досл. Эта кличка (засоритель), о которой многим из нас стоит подумать, когда мы намереваемся выкинуть пустую обёртку из окна машины) : C’est une épithète à laquelle beaucoup d’entre nous feraient bien de penser lorsque nous sommes sur le point de jeter un paquet de cigarettes vide par la portière. (досл. Об этом эпитете стоит задуматься многим из нас в тот момент, когда мы собираемся швырнуть пачку из-под сигарет[7] за окно машины).

- Когда в США рождается ребёнок, раздаются сигары, откуда ведёт начало следующая фраза: Now we’re ready for those cigars (досл. А теперь мы готовы к этим сигарам) : C’est le moment où jamais de passer les cigares (Самое время раздавать сигары); (cр. de payer une tournee, (угощать выпивкой всех) – металингвистический эквивалент[8].

- В автомобильной рекламе провозглашается, что машина настолько устойчива на дороге, что It sticks to the road like that white line! (досл. Она прилипает к шоссе как эта белая полоса!) Нужно знать, что на североамериканских дорогах сплошная линия делит автодорогу пополам.  Elle colle à la route comme la traditionnelle ligne blanche! (…как традиционная…) В стране, где дороги не размечаются белой краской, а используется другой цвет, например жёлтый, картину следует транспонировать.

- Подобный эффект, хотя, по большей части и уничижительный, достигается с помощью использования this/these: "He is one of these artistic chaps (Galsworthy) (досл. Он один из этих творческих личностей) : C’est encore un de ces artistes... (Ещё один из…). (Разбавление these через encore и пунктуацию).

В завершение приведём случай англицизма, вызванного переводом-калькой престижного that. Говоря об американских самодеятельных плотниках, некто И. Филип пишет в монреальской газете Le Devoir, от 21 ноября 1955 года: Ce n’est pas par hasard qu’une photo de la Reine du Do-It-Yourself à l’exposition d’Oakland... nous la montre perchée sur son escabeau, tenant d’une main un marteau prêt à s’abattre sur ce malencontreux index de la main gauche (досл. Не случайно фото «Королевы Сделай Сам» изображает её взгромоздившейся на стремянку и держащей в руках молоток, готовую ударить по этому несчастному указательному пальцу своей левой руки). Для тех, кто когда-либо вешал на гвоздь картину или читал Дж. К. Джерома указательный палец значим. Но во французском языке эта аллюзия проходит плохо. Следовало бы найти ей эквивалент типа:   et gare aux doigts! (иначе - горе пальцам!) 

§ 240. Фиксированные аллюзии в лексике:

Анализ ЕП сообщения позволяет чётко выделить целые сегменты, образующие и составляющие аллюзию, отсылающую не столько к особенной ситуации, сколько к общему типу ситуаций. Мы говорим об идиомах, клише, elegant varia­tions и т.п. обычно лишённых особенного маркера. Предполагается, что переводчик обладает хорошим знанием этого «репертуара*». 

*Обратите внимание на то, что кавычки работают здесь как аллюзия: они же могут придать уничижительный оттенок некоторым словам; в английском их можно оставить или передать уничижительным эксплетивом типа so called.

Клише: Фаулер дал знаменитое, хотя и нечёткое определение клише в работе Modem English Usage, но полностью вопрос не осветил.  Безусловно, клише является явлением «достаточно типичным, чтобы его сразу распознали», (Марузо, Лексика лингвистической терминологии). Но такое определение отдаёт банальностью. Для сравнительной стилистики клише представляет интерес с точки зрения поиска его эквивалента. Применение клише может быть невольным, например the first thing that comes into one’s head (первое, что приходит в голову); но употребление его не перестаёт при этом быть выражением лингвистического компромисса, заботы о стиле, стремящемся к использованию застывших выражений, относящихся не к речи, а к языку. В этом смысле клише состоит из одной ЕП и, по возможности, должно быть переведено с помощью равной единицы. Поскольку говорящий прибегает к клише в стремлении избежать повторения (elegant variation), может случиться и так, что АП в нём не нуждается: известно, что английский язык повторений не боится, и даже нрапротив. Поэтому логично ожидать, что во французском больше клише, чем в языке Шекспира: - Французский, пишет Балли (LGLF § 571), это такой язык, на котором очень легко выражаться, нанизывая одно клише на другое. Он [французский язык] тяготеет к определенным формулировкам, к чеканным, как медали, максимам, часто основывающимся на антитезе. -  

Клише, таким образом, является особенным случаем цитирования. Оно будет более размытым, поскольку не привязывается ни к конкретному тексту, ни к личности автора. Англосаксонские стилисты оправданно видят в английских клише влияние французского; такой вывод можно сделать на основе чтения  Dictionary of Clichés Партриджа, но не стоит и недооценивать число клише чисто англосаксонского происхождения, представляющих трудность для переводчика! Перечислим некоторые из них вместе с попыткой нахождения эквивалента.

­      une déclaration marquée au coin du bon sens : bearing the hallmark of common sense (несущий отпечаток здравого смысла).

­         mener une vie de chien : to lead a dog’s life (вести собачью жизнь)

­        Engine troubles were the order of the day : Le moteur faisait des siennes. (Fam. On avait la poisse) (Мотор был в своём репертуаре, фам. – Чертовски не везло).

­      He’s an asset to the firm : C’est un précieux collaborateur. Il nous rend de grands services (Он - ценный сотрудник).

­      You could have knocked me down with a feather : J’en suis resté sidéré, estomaqué, etc. (Я обалдел, был ошеломлён и т.п.)

­      You could have heard a pin drop : On aurait pu entendre voler une mouche.

­      Was my face red? : Je ne savais plus où me mettre (Я не знал, куда деваться).

­      It was sitting there all the time : Il me crevait les yeux (Он был на самом виду).

­      He is on the payroll : Il émarge au budget (Он кормится из бюджета)*.

*   *Обратите внимание, что некоторые клише можно обнаружить в одной и той же форме в обоих языках: они могут быть кальками. Клише можно подразделить на относящиеся к аллитерациям, то есть  созвучиям, например by fits and starts (урывками, неравномерно и т.п.), as large as life (досл. большой как жизнь), fair and square (честно и прямолинейно (справедливо), некоторые из них ведут начало из старогерманского, напр. kith and kin (знакомые и родственники), wear and tear (износ, амортизация). Другие родились в средние века, где в периоды двуязычия одна и та же идея часто выражалась латиноамериканским и германским словом: aid and abet (потакать и способствовать), hue and cry (крики «держи, лови!», паника, тревога). Некоторые традиционные выражения остались в современном английском языке. Во французском же оба существительных можно свести к одному: for the comfort and convenience of our patrons... : рour la commodité de notre clientèle... (для удобства наших клиентов). 

§ 241. Фиксированные аллюзии в сообщении:

Клише существуют в языке и не несут заводской марки: они традиционны, хотя появляются ежедневно новые; по сути дела мы знаем только те из них, которые стали успешными.

Фиксированные аллюзии в сообщении отличаются от клише тем, что они имеют индивидуальное происхождение, независимо от того, идет ли речь об авторе, книге или известном историческом факте. Поэтому они являются частью культурного наследия нации, и вполне возможно, что два государства, говорящие на одном языке, не обладают одним и тем же  репертуаром литературных и исторических аллюзий; так часто случается, например, с британскими текстами, отличающимися от американских.

Для того, чтобы обнаружить эти аллюзии, необходимо обращаться к специализированным словарям и, прежде всего, много прочитать ещё до того, как начнёшь переводить. В этом случае вы сумеете сразу же распознать цитаты, скрытые в тексте. Ведь если аллюзии порой несут какие-то маркеры: кавычки, авторские примечания, ссылки на произведение, заглавные буквы и т.д., то клише часто маркируются лишь семантически, от них исходит своего рода аура, выделяющая их на  структурном фоне сообщения. Текст, который начинается Fourscore and seven years ago... (Минуло восемьдесят семь лет…) своей архаичной лексикой должен привлечь переводчика, который может сначала не распознать аллюзию на Геттисбергскую речь Линкольна.  Фраза The unkindest cut of all (Самый жестокий удар (ножом – цитата из Шекспировского Юлия Цезаря), (le coup de pied de l’âne (Пинок осла – ссылка на басню Лафонтена о старом льве, которого пинает осёл – прим. перев.) выделяется своей необычной превосходной степенью прилагательного. Но на интуицию полностью полагаться не следует. В этом смысле показателен подробный разбор текста студентами – будущими переводчиками. Аллюзия, кажущаяся явной преподавателю совсем непонятна обучаемому, которому советуют: «Читай как можно больше и выбирай тексты разных жанров». Например в диалоге, фраза типа Mr. Ponsonby, I presume? (Г-н Понсонби, я полагаю?) может являться аллюзией на знаменитое замечание Стенли при встрече с Ливингстоном в Африке (Dr. Livingstone, I presume?) Цитаты могут затесаться даже в дипломатические документы и в научные работы, и англосаксы испытывают к ним слабость. Их обнаружение требует широкой литературной образованности, так как клише нужно не только быстро выделить, но и найти ему подходящий эквивалент в ЯП.  Приведём несколько примеров:

a)                   LE MIRACLE DE LACQ (досл. Чудо Лака) : UN TRÉSOR EST CACHÉ DEDANS. (Le Monde, 28 août 1956). (досл. Внутри спрятано сокровище).  Здесь идёт речь на открытие нефтегазового месторождения во Франции. На английский смысл можно передать LACQ STRIKES OIL : A CASE OF TREASURE TROVE (досл. В Лаке нашли нефть: случай клада с сокровищами, или, если использовать другое клише: PROSPECTING DREAMS COME TRUE (Мечты геологов осуществились).

b)                  When lawyers get together, however, they, like the Walrus, consider it time to talk of many things... (The New York Times. 2 сентября 1956). (досл.  Когда юристы, однако, собираются вместе, они, как Морж, считают, что настало время о многом поговорить…) Мы узнаём аллюзию на книгу Льюса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» и несмотря на то, что книгу переводили на французский много раз, маловероятно, что французский читатель очень хорошо знает эту классику французского юмора. Можно сказать: Mais quand des avocats se rencontrent, ils considèrent, comme le phoque de Lewis Carroll, que le moment est venu d’aviser... (…они, как Морж у Льюиса Кэрролла, считают…)

c)                   Ce n’est pas aussi simple qu’un vain peuple le pense (досл. - Это не так просто, как думают тщеславные люди... ) : There’s more in it than meets the eye (досл. Тут больше, чем кажется на первый взгляд).

d)                  Или возьмём адаптацию знаменитой фразы Бомарше, вполне приложимой к этому учебнику: Etudiez, étudiez, il en restera toujours quelque chose (Учите, учите, что-нибудь да останется[11]) : Keep at it. Some of it is bound to stick. (досл. Продолжай в том же духе, что-нибудь наверняка прилипнет).

*В оригинале Calomniez, calomniez, il en restera toujours quelque chose! (Клевещите, клевещите, что-нибудь да останется!)

e) Wise Men of the East Go West by CPR (досл. Разумные люди с востока  поедут на запад по КПР - рекламный слоган, придуманный в 1896 году Уильямом ван Хорном для железнодорожной компании Канадиан Пасифик Рейл). Сложность перевода состоит в тройной аллюзии: (l) – игра слов Wise Men и разумные люди; (2) Восток Канады и Ориент; (3) аллюзия на знаменитый совет Горация Грили Go West, young man! (Следуй на запад, молодой человек!) Фразу можно перевести следующим образом: Aujourd’hui dans leur sagesse les Trois Mages feraient le voyage par le CPR (досл. Сегодня в своей мудрости Три Мудреца совершили бы путешествие по КПР) или, если прибегнуть к адаптации De nos jours, Philéas Fogg aurait pris le Canadien Pacifique (В наши дни Филеас Фогг (герой романа Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней – прим. перев.) поехал бы по Канадиан Пасифик.

f) There’s no royal road to learning (досл. Нет королевского пути к обучению) : Travaillez, prenez de la peine (Работайте, насколько хватит силы – строчки из басни Лафонтена (Эзопа). Возможный русский эквивалент Терпение и труд всё перетрут – прим. перев.) Этот пример сам по себе является цитатой, часто общим местом работ по педагогике. Нужно искать эквивалент ему и, безусловно, он найдётся в литературе*.

*Или в устном народном творчестве, добавил бы переводчик.

 § 242. Рефлекторные формулировки:

Таковыми, если мы станем придерживаться определения, предложенного М. Тероном в книге 1955 года, озаглавленной Du Tac au Tac, очень часто являются «эллиптические обороты, конструкции [...] древнего или неясного происхождения [...] ставшие из-за капризов практического применения разменной монетой разговорного языка». Очевидно, что лишь ситуация покажет нам их истинное значение и именно исходя из ситуации мы сможем найти в ЯП приемлемые эквиваленты этим формулировкам.

g)  Hold the fort! (досл. Удерживай форт) : Je vous confie la maison! (Я вас оставляю на хозяйстве). Так говорится тому, кто остаётся в конторе, пока все другие отправляются в город за покупками. Также можно сказать: Gardez nos places! (Сторожите наши места!)

h) Wrong number! (досл. Неверный номер) : Vous vous trompez de numéro (Вы ошиблись номером!)

i)     You’ve had it! : Vous pouvez vous mettre la ceinture (Хватит с вас!)

j)      Ça lui pend au nez : He’s got it coming to him (Он на это напрашивается).

k)  Vous ne m’avez pas regardé : What are you trying to put over? (Что ты ещё такое задумал! Или : я тебе (вам) покажу!)

l)      Lady, you’ve just made it! : Alors, la p’tite dame, il était moins cinq! (Эх, дамочка, вы были на пороге успеха!)

m)   Be good!  : Pas de blagues, hein! (Без шуточек, слышишь! Или: Будь паинькой!)

n)    That’s the story : Et voilà ! (Вот и все дела!)

o)     Down! : Couché ! Bas les pattes ! (Лежать! - собаке)

p)     Down! (в лифте) : On descend! Pour la descente! (Вниз!)

 § 243. Плакаты и официальные уведомления: Особым случаем клише и фиксированной аллюзии является официальный стиль, используемый в четко определенных обстоятельствах: надписи, заголовки статей, уведомления, объявления администрации и т.д. Мы отталкивались от них в начале этой работы, чтобы продемонстрировать важность эквивалентности и обращения к ситуации (ср. Предисловие, стр. 17). Вот несколько типичных примеров: отметим, что на самом деле они являются модуляциями или фиксированными транспозициями.

Keep off the grass : Ne marchez pas sur le gazon (По газонам не ходить).

Under new management : Changement de propriétaire (Смена собственника)

Men at Work : Travaux en cours (Работы)

Drive slowly : Marchez au pas (Двигайтесь медленно)

To the boat : Accès au paquebot (К теплоходу)

To the tracks : Accès aux quais (Выход на платформу)

To the trains : Accès aux quais (Выход к поездам (на платформу)

Clearance 10 ft : Hauteur libre 3 mètres (Ограничение высоты - 3 метра)

Closed for Holiday (U.S.: vacation) : Fermeture annuelle (Ежегодное закрытие)

Slippery when wet : Chaussée glissante par temps humide (Скользкая дорога)

Winding Road : Virage sur 2 kilomètres* (Извилистая дорога).

*Интересен анализ этой потребности дорожного указателя точно показать расстояние (более двух километров). Англичанин предполагает, что автолюбитель сам заметит, что в какой-то момент дорога перестает вилять, тогда как француз предпочитает, чтобы ему сразу об этом сказали. Ср. чрезвычайно точная надпись, которая, несомненно, способствовала тому, что среди иностранных туристов французский язык приобрел репутацию ясного языка. Неподалёку от вокзала Сен Лазар можно прочитать: PARIS A 600 METRES ( Париж в 600 метрах).

 § 244. В дополнение к цитатам следует добавить пословицы, преимущество которых заключается в том, что их довольно легко обнаружить из-за частоты и принадлежности к крылатым выражениям, что вытекает из довольно особенной стилистики. Like father, like son (Каков отец, таков и сын)*. 

*Русские эквивалент «Яблоко от яблони недалеко падает» или "Каков поп, таков и и приход" несут пренебрежительную коннотацию.

Bonne renommée vaut mieux que ceinture dorée (Лучше иметь добрую славу, чем кошель с деньгами) и т.д. В специальных словарях  довольно легко найти эквиваленты пословиц от одного языка к другому, поскольку в целом "народная мудрость" делала одни и те же открытия по всему миру. Следует, однако, отметить, что перевод клише или пословицы, являющийся, очевидно, сверхпереводом, позволяет получить дешёвый местный колорит. Например, as like as two peas (быть похожими как две капли воды) можно перевести, со стилистическим приобретением, как se ressembler comme deux petits pois (быть похожими, как две горошины). Приём прост, однако опасен, разве что за исключением сатирических или юмористических произведений, в которые помещают иностранцев (ср. кальки Эркюля Пуаро в романах Агаты Кристи или более тонкие в рассказах Андре Моруа об англичанах.)

То есть аллюзии на пословицы - вещь деликатная, если только одна и та же пословица не находится в двух языках. Об этом можно судить по цитате Огдена Нэша: I prefer charity to hospi­tality, because charity begins at home, but hospitality ends there. (досл. Я предпочитаю благотворительность гостеприимству, потому что благотворительность начинается дома, но гостеприимство заканчивается на этом). : Je préfère la charité à l’hospitalité, car si charité bien ordonnée commence par soi-même, il n’y a pas d’hospitalité bien ordonnée (досл. Я предпочитаю благотворительность гостеприимству, потому что если хорошо организованная благотворительность начинается дома, то хорошо организованного гостеприимства не существует). 

§ 245. Фиксированные аллюзии в металингвистике:

Нам остаётся рассмотреть последний вид аллюзии, связанный с повседневным бытом, обычаями, традициями, way of life (образом жизни), как говорят американцы. Эти явления фактически предоставляют в наше распоряжение переход к рассмотрению последней главы сообщения - адаптации. Действительно, поскольку эти аллюзии касаются очень конкретных фактов, тесно связанных с жизнью нации, мы должны отказаться от всех переводов и просто попытаться заставить читателя понять, о чем идет речь.

Возьмем типичный пример, процитируем тот факт, что американские города часто пересекает железная дорога; люди живут по обеим сторонам рельсов, так что в каждом городе есть своя шикарная сторона и менее шикарная сторона. То есть a right side and a wrong side of the tracks. Cр. He lives on the wrong side of the tracks : Il n’est pas de notre milieu. (Он нам не чета). С такой точки зрения можно толковать замечание Огдена Нэша: And she at once assigns you to your proper side of the tracks, and which is not the right one (И она сразу же ставит тебя на сторону железной дороги по своему выбору, то есть на сторону плохую...) Поскольку такая культурная аллюзия не существует во Франции (но есть в Канаде), то переводческая параллель будет совсем другой: Elle se dépêche de vous replacer à votre rang de l’échelle sociale, de préfé­rence vers le bas (Она торопится поставить вас на соответствующее место на социальной шкале, предпочтительно на ступеньку пониже).

Но для того, чтобы в полной мере понять механизм этих эквивалентов, необходимо глубже проникнуть в область металингвистики, чем мы сейчас и займёмся.

ГЛАВА VII. АДАПТАЦИЯ И МЕТАЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ФАКТЫ 

§ 246. Мы неоднократно ссылались на понятие металингвистики как на своего рода последний довод, к которому можно обратиться, когда не хватает структурных объяснений. По крайней мере, мы пока задерживаем более существенное развитие событий, что позволяет нам разграничить область этого термина и вкратце изучить его содержание.

На самом деле, можно задаться вопросом о всех сходствах, упомянутых на предыдущих страницах, будь то эффект случайности или лингвистические следы философского или психологического отношения. Очевидно, что наш ответ уже был дан во многих местах; если бы мы думали, что различия в стилистических средствах и подходах были чисто случайными, эта книга не была бы написана, или была бы написана каким-то другим способом. Всегда можно сопоставить два ряда фактов или объектов, но их приближение друг к другу имеет смысл только в той мере, в какой они представляют два аспекта одной и той же реальности. Поэтому на всех предыдущих страницах мы принимали как сам собой разумеющийся тот факт, что два языка сопоставимы и делали это посредством семантического моста перевода.

Мы старались передать ощущение наличия связи между внешним миром в том виде, в каком мы его воспринимаем, и языковой формой наших мыслей, нашей культуры. Эта мысль, хотя и не новая, имеет весьма  существенное значение. Она уже была сформулирована в работах Фосслера, Кассирера, Гумболдта, Балли и Малблана,  а термины, используемые для обозначения связи между языком и мировоззрением, такие как «Weltanschauung» и «Структура», варьировались от одного автора к другому. Пожалуй, самой популярной отсылкой термин  гения языка*.

*Ср. K. Vossler, Geist und Kultur in der Sprache, Heidelberg, 1925. (прим. авторов)

Группа американских лингвистов, в частности Уорф и Трегер попытались прояснить соотношение языка и всего комплекса социальной и культурной деятельности определенной этнической группы. Хотя их работа и труды других лингвистов, идущих в этом направлении* пока ещё не дали полезных практических результатов, мы можем взять за отправную точку определение, которое дал  Трегер слову "металингвистика", которое он помог популяризировать*:

*Недавно все труды Уорфа были объединены в один том под названием: Language, Thought and Reality, New York, Wiley, 1956; обсуждение теорий Уорфа можно найти в Language in Culture (H. Holjer, ed.), American Anthropological Association, Memoir 79, 1954. (прим. авторов)

 Language [is...] one of the systematic arrangements of cultural items that societies possess. A culture consists of many such systems: language, social organization, religion, technology, law, etc. Each of these cultural systems other than language is dependent on language for its organization and existence, but otherwise constitutes inde­pendent systems whose patterning may be described. ...The full statement of the point-by-point and pattern-by-pattern relations be­tween language and any of the other cultural systems will contain all the ’meanings’ of the linguistic forms, and will constitute the metalinguistics of that culture. » (G.L. Trager, The Field of Linguis­tics, S.I.L. Occasional Papers N° 1, 1949). 

(Язык [является...] одним из системных способов организации предметов культуры общества. Кроме него, культура включает множество таких систем: язык, социальный строй, религия, технология, право и т.д. Каждая из этих культурных систем, исключая язык, зависит от этого последнего в плане своей организации и существования, но в остальном представляет собой самостоятельные образования, образцы которых поддаются описанию. ...Полное, по пунктам и шаблонам, изложение отношений между языком и любой другой культурной системой будет содержать все "значения" языковых форм и будет представлять собой металингвистику этой культуры). 

§ 247. Пора уже и нам сказать, что мы понимаем под «металингвистикой» совокупность отношений, объединяющих социальные культурные и психологические факты с языковыми структурами. Совокупность эта чрезвычайно велика и представляет из себя, по словам Трегера a greatly expandable field (значительно расширяющееся поле). Она пополняется за счёт двойного источника. Наши представления о вселенной, наши социальные и культурные модели влияют на наш язык, но язык, со своей стороны, связывая нас с внешним миром, окрашивает и анализирует последний. Уже Кассиреру довелось сказать, что различия между языками основаны в меньшей степени на различиях в фонемах или знаках, чем на разных представлениях о Вселенной.

Таким образом, существует взаимодействие между вселенной и языком; и Уорф хорошо выражает эту двойственность двумя предложениями: We dissect nature along lines laid down by our native languages (Мы препарируем природу по линиям, проведёнными нашими родными языками). Здесь мы видим проекцию лингвистических категорий на Вселенную. Второе предложение:  The study of the structural-semantic categories... yield significant information concerning the "thought-world” of the speakers of the language (Изучение структурно-семантических категорий... дает существенную информацию о "мире мыслей" носителей языка» - влияние Вселенной на лингвистические категории.

Другими словами, если англичанин любит страдательный залог, то это потому, что он воспринимает процесс как навязанный пассивному говорящему; и наоборот, поскольку каждый маленький англичанин получает от родителей язык, который формировал не он сам, то именно потому, что пассивные обороты превалируют в английским языком, он воспринимает процесс под диктуемым ему, то есть пассивным углом.

Бесполезно пытаться разъединять эти два течения, которые сосуществуют и оба играют важную роль. Language is at one and the same time helping and retarding our exploration of expe­rience, and the details of these processes of help and hindrance are deposited in the subtler meanings of different cultures.» (Whorf). (Язык одновременно помогает нашему исследованию опыта и замедляет его, и детали этих процессов помощи и помех заложены в тонких оттенках значениях различных культур). Поэтому вполне логично искать объяснение определенным лингвистическим явлениям, особенно в области стилистики, где-то в другом месте, нежели в одной только структуре. 

§ 248. Металингвистические различия: 

Поскольку кажется, что язык является одновременно зеркалом культуры и инструментом анализа, неудивительно, что расхождения между двумя языками особенно многочисленны в плане металингвистики. И, следовательно, чем больше имеется расхождений между культурами двух сопоставляемых языков, тем труднее между ними переводить. Американские лингвисты, изучающие в настоящее время проблемы перевода, естественно, предпочитают сопоставлять язык великой культуры (английский) с языком местной культуры (зуни, шауни); E. Нида, которого мы уже цитировали в связи с притчей о смоковнице, в частности, показывает, что некоторые индейцы не имеют термина, соответствующего понятию "брат" или "сестра", не пьют вина, или не разводят крупный рогатый скот, что не позволяет им усвоить некоторые существенные библейские описания. Для того, чтобы они поняли их, он предлагает "адаптацию", то есть сохраняется смысл, но значимые элементы берутся из других сфер.

В этом отношении было бы интересно классифицировать языки, которые связаны по частоте обращения к окольным переводам, особенно когда они являются адаптациями. И в этом отношении, несмотря на то, что, похоже, думает Э. Нида, мы скажем, что английский и французский языки разнятся столь же, если не больше, чем английский и некоторые индейские языки. Если этнологи думали, что для того, чтобы найти новые образцы культуры и мышления нужно ехать за тридевять земель, то им достаточно просто пересечь Ла Манш, чтобы получить тот же самый объём знаний по металингвистике.

Рассмотрим некоторые моменты льющие воду на мельницу этого утверждения. 

§ 249. Различия в препарировании действительности: 

Этнологам нравятся примеры "препарирования", то есть разделки текста на куски, потому что такие приёмы особенно сильно влияют на сознание. Например, одним из любимых примеров является разделение цветового спектра: в пример приводятся языки  индейцев, где не различаются ни красный и коричневый цвет, ни красный, коричневый и черный, или белый, серый и бледно-голубой и так далее. Ближе к французскому стоит валлийский, для которого можно использовать следующую схему: 

 

Валлийский	Английский
glas	blue
	green
llwyd	grey
	brown

 Для валлийца небо "glas” и трава тоже "glas”, да и море также "glas”. Однако даже так далеко не надо углубляться, потому что то же подобное различие имеется между английским и французским. Напроиме, английское слово brown во французском соответствует сразу семи английским цветам: roux, brun, bistre, bis, marron, jaune, gris. То есть препарирование французской лексики куда более нюансировано в данном случае, что можно увидеть благодаря следующим примерам: brown eyes : des yeux bruns (карие глаза) ; brown butter : du beurre roux (школадное (досл. «рыжее» масло); brown pencil : un crayon bistre (коричневый карандаш) ; brown shoes : des chaussures marron (коричневые, досл. каштановые туфли) ; brown bread : du pain bis (чёрный хлеб) ; brown paper : du papier gris (серая (упаковочная) бумага); brown hair : des cheveux châtains (каштановые волосы) и т.д. Следует отметить, что в Канаде большинство из этих семи оттенков не используются и слово brun имеет расширение, сравнимое с английским brown. Приведём другие примеры разбивки реальности на части: 

§ 250. a) Время: разбивка дня на время после обеда, вечернее и ночное не абсолютно совпадает в двух языках.  Мы можем сказать: quatre heures du soir (четыре вечера) или de l’après-midi (четыре пополудни, после обеда), но англичанин не скажет Four o’clock in the afternoon. French night at University College (досл. Французская ночь в университетском колледже) превратится в Soirée française à l’uni­versité (Французский вечер в университете), а good night покрывает как bonsoir, так и bonne nuit.

§ 251. b) Здания: В американских фермах лошади и коровы находятся в одних и тех же помещениях, где также хранится фураж. Они называются словом barn (амбар). То есть наше различие между étable (стойлом) et écurie (конюшней) здесь не применимо. Слово stable используется в английском для обозначения помещения для скаковых лошадей. 

§ 252. c) Профессии: Как мы видели уже, организация розничной торговли в США постепенно стирает некоторые различия, остающиеся значимыми для французского образа жизни. С повсеместным внедрением больших продовольственных магазинов (supermarkets), магазины с вывесками charcuterie (изначально «колбасная») (cр. В британском английском Pork - butcher’s), poissonnerie (рыбная лавка), (cр. Британское fishmonger’s), crémerie (молочные товары) и даже boucheries (мясная лавка) больше не имеют права на жизнь или довольствуются названиями  counters (прилавки, отделы, напр. fish counter, meat counter). В некоторых случаях магазин под вывеской delicat­essen store может переводиться как charcuterie. 

§ 253. d) Meры: Для характеристики реальности английский язык часто использует понятие веса; калибр огнестрельного оружия и снарядов приводится в фунтах, а не в дюймах или миллиметрах, напр. a 3-pounder shell, (3-х фунтовый снаряд). Это касается порой и описания внешности персонажей романов: He had blue eyes, close-cropped hair and weighed 180 lbs. (Голубоглазый, с короткой стрижкой, он весил 180 фунтов) : Assez corpulent, il avait les yeux bleus et les cheveux en brosse.  (досл. Довольно тучный (подчёркнуто мною, перев.), он имел голубые глаза и короткую стрижку*). 

*Считаю такой перевод отсебятиной. Во-первых, 180 фунтов равняется 81,6 кг. При среднем росте мужчины в 175 см (а мы не знаем его роста, он может быть и выше) человек такого веса никак не может быть назван «тучным» (прим. перев.)

Более того, вся система англо-саксонских мер, оставшаяся традиционной и в некоторых случаях даже локальной, отражает по существу конкретный и бережно лелеющий традиции образ мышления: английский ярд отличается от американского и канадского дворов, а «коэффициенты пересчета... подлежат пересмотру при любом новом определении английских единиц»  (Bernot, J., Échelles de conversion, Dunod, 1950).".

Походя заметим, опять же в отношении различий в разметке пространства, что американец делит город на blocks, по-французски - pâtés de maisons (кварталы*), а не на улицы; естественно, в конечном итоге результат будет таким же, но такая разметка в сфере металингвистики представляет из себя модуляцию.

*Традиционно на русский pâtés de maisons переводится как «кварталы», что не совсем верно. Понятие квартала значительно шире, чем группа домов по одной улице. Дословно это сочетание означает «паштет домов», что никак не годится для перевода. К тому же в языке Мольера есть отдельное слово для обозначения квартала – le quartier. (прим. перев.)   

Поэтому на месте переводчицы новеллы Ф.С. Фитцджеральда (Revue de Paris, октябрь 1956) : ...et elle savait qu’à deux blocs de maisons, devant l’hôtel Marlborough, elle trouverait facilement un taxi (…и она знала, что в двух блоках отсюда, перед отелем Мальборо, она может легко найти такси..., мы бы написали: Elle savait qu’à moins de deux cents mètres (deux rues plus loin) (… в паре сотен метров, через пару улица) и т.п.

 § 254. e) Приём пищи: Хорошо известны различия в названии приёмов пищи в разных странах. Во Франции суп подают вечером и для обозначения этого действия имеется образное выражение tremper la soupe, а в Англии его едят в полдень, обычный (clear) или thick (суп-пюре). На севере Великобритании high tea – это обед, а совсем не чай и «пьют» его в шесть вечера. Само собой разумеется, что полуденный приём пищи в Северной Америке происходит намного быстрее и будет менее обильным чем та же процедура, проводимая в то же время во Франции. Dinner в США – это вечерняя трапеза, но в воскресенье и в определенные праздники, например День Благодарения, Рождество или 1 января его едят примерно в час дня. То есть, если француза пригласят на воскресный обед (to have Sunday dinner with us), ему не рекомендуется приходить в седьмом часу вечера. Наше устаревшее выражение demi-tasse (полчашечки) ещё в ходу за океаном для обозначения маленькой чашки кофе, выпиваемое некоторыми после еды, а не во время её, как обычно делается. Все эти факты хорошо известны, но, тем не менее, доставляют переводчикам проблемы; чаще всего их можно решить путем сопоставления различных культурных фактов, играющих  одну и ту же роль: например, закуски, которые французские дети берут в школу (хлеб, плитка шоколада), соответствуют яблоку англо-саксонских детей. Образ этого плода стал настолько популярным, что корзины с яблоками в витрине магазина в сентябре достаточно, чтобы  напомнить о  начале учебного года. Поскольку этот обычай широко распространен в Канаде, для канадской публики легко перевести the sight of those apples announced the re-opening of school : la vue de ces pommes annonçait la rentrée des classes  (присутствие яблок, возвещающих о том, что скоро в школу). Для французского читателя желательно найти адаптацию в виде выставленных в витрине книг, портфелей, беретов или карандашей, также являющихся прелюдией начала учебного года.

Если мы останемся в гастрономической сфере, то не можем не заметить металингвистических лакун, часто ведущих к лакунам языковым:  mouillettes (маленькие и тонкие ломтики хлеба, которые смачивают в сыром яйце), противопоставление между mie и croûte (хлебным мякишем и  коркой). В основе этих двух хорошо известных лексических лакун лежит металингвистика (52). Аналогичным образом, в английском или американском меню часто можно видеть рубрику Beverages. Это слово - ложный друг переводчика, так как в нем нет ни нюанса французского слова breuvage* (питьё, пойло, отвар лекарства) ни расширения понятия boisson (напиток). 

*Очень распространенная в Квебеке переводческая ошибка. (прим. перев.) 

Это общий термин, не имеющий эквивалента во французском языке для обозначения одновременно молока, кофе, чая и шоколада. Она занимает свое место в обществе, систематически проводящем границу между алкогольным и безалкогольным употреблением жидкости (слово drink, будучи употреблено отдельно, обычно значит алкогольный напиток, в отличие от drink of water. Нам не остаётся ничего другого, кроме как заменить этот общий термин конкретным, диктуемым контекстом. Для военного контекста подойдёт обозначение супа, например, через слово, le rata (сокращение от «рататуй»), в американском военном жаргоне он же будет chow, chow line, K-rations, а tea (название вечернего приема пищи в английской армии, таким образом, станет эквивалентом французского супа*). 

*Во время Первой мировой войны французское общественное мнение было обеспокоено газетной информацией о том, что англичане "пьют чай" (le thé), что ставило под сомнение питательность солдатского рациона.

Вскользь упомянем о ложном структурном металингвистическом друге переводчика, буквальный перевод которого сделал бы действие персонажа весьма опасным: Il avala d’un trait son petit verre (Maupassant). (Он проглотил одним глотком свой стаканчик).

§ 255. f) Социальная сфера: Кoгда англичанин говорит о residential areas, то имеет в виду те кварталы, где нет магазинов. Даже в парижских beaux quartiers, если исключить прежние времена на улицах, радиально расходящихся от площади Этуаль, есть магазинчики, что удивляет английских туристов. Но различающаяся разбивка зон обитания людей найдёт своё отражение в тексте: для повествования романа важен будет, например, адрес. От переводчика зависит, найдёт ли он ему эквивалент, если не хочет потерять нюанс оригинала, или оставит прим. перев. – явное свидетельство своей неудачи* 

*Я лично совсем не считаю примечание переводчика свидетельством неудачи. Адаптационный эквивалент часто лишает перевод атмосферы оригинала. (моё примечание.) 

Различия в планировке городов Англии и Франции придаёт слову suburban (пригородный) совсем другое значение, нежели то, которое несёт faubourien; первое часто соответствует нашему слову bourgeois. С давних пор в Англии и Америке средний класс предпочитает селиться вне города, нежели в центральных, так называемых «деловых кварталах»  les quartier des affaires. Французское понятие le centre в первую очередь отсылает к американскому downtown или к business center, а противопоставление Парижа и провинции (provincial France) напоминает  town and country, устаревшее выражение. И как перевести sitting on the porch, если не prenant le frais sur le pas de sa porte (досл. прохлаждаться, сидя у двери пороге своего дома), что делает фразу слишком длинной. Сходным образом звук дверок французского лифта не найдёт отзвука в восприятии американца, так же как и сиденье на скамейке в скверике, что является в США уделом низших слоёв общества, равно как надпись No loitering (Не слоняться без дела) говорит о весьма особенной концепции жизни в общине, несхожей с образом жизни  населения с латинскими корнями, особенно в странах Юга.

§ 256. g) Школы и университеты: Возьмём лишь один простой пример: университетские дисциплины в Северной Америке обычно снабжаются номером. Это очень удобно, но как перевести French 101? В Сорбонне их название расшифровывается и к нему обычно отсылают, одновременно называя фамилию преподавателя. French 101 можно, на худой конец, перевести как le Cours 101 (Курс 101), а из контекста станет ясно, что речь идёт о французском языке. Можно также просто назвать предмет, не указывая его номера.

Но есть и другие различия: в понятие science (наука) в США не входит математика, а humanities (гуманитарные предметы) не включают в себя историю с географией и, конечно, туда не входит лингвистика. Студентами (students) могут называть учеников  средней школы, а понятие колледж (college) или университета (university) включает в себя эквивалент старших классов французских лицеев, подготовительные курсы университета и собственно университет. Слово teacher (учитель) применяется по отношению к instituteurs (учителям младших классов) и учителей средней школы (professeurs des écoles secondaires). Титул же Professeur, сопровождаемый фамилией, во Франции скорее обозначает хирургов или профессоров медицины, но не относится к профессорам Сорбонны, которых естественнее называть «Месье Дюпон», чем профессор Дюпон. 

§ 257. Влияние этих факторов на перевод:

Факты, которые мы мельком упомянули, хорошо известны переводчикам, жившим за границей и хорошо изучившим нравы и особенности мышления народов, язык которых эти переводчики учат. Мы их приводили, чтобы показать, как культурные и металингвистические различия вынуждают пользоваться приёмами непрямого перевода, без чего теряется прелесть оригинала или получается бессмыслица. Вот несколько примеров:

Возьмём фразу He shook me by the hand. Поскольку в англосаксонских странах рукопожатия редки, то этот факт следует усилить, поэтому переведём фразу как Il me serra la main avec effusion (Он с горячностью пожал мне руку). Мы уже приводили в качестве примера семейных отношений фразу где отец нежно целует дочь. Из той же серии предложение he greeted his father (он поздоровался с отцом), которое можно перевести как il embrassa son père (он расцеловал отца), но обратный перевод не сработает. Эту фразу нельзя передать как he kissed his father кроме того случая, когда ребёнок очень нежного возраста. Человек, вошедший в дом во время приёма пищи его обитателями скажет: Bon appétit, что в английском будет передано приветствием Hello, Hi!, Hi, there”. On lui demanda sa carte d’identité (У него спросили удостоверение личности – оно существовало в Канаде во время войны, но потом было отменено) следует передать как He was asked to show his papers (досл. Его попросили показать документы).

Мы автоматически мешкаем при переводе слова hospital как hôpital, потому что французский термин напоминает, по крайней мере в некоторые периоды, о бедности и даже нужде. I went to see him at the hospital в некоторых случаях выиграет от перевода Je suis allé le voir à sa clinique (букв. Я навестил его в клинике)*. 

*99% русскоговорящих эмигрантов в Канаде скажут «госпиталь» имея в виду «больницу», хотя все знают, что это слово применяется в русском языке только по отношению к военному лечебному учреждению. (прим. перев.)

Здесь же можно было бы ещё раз напомнить о примере с бутылкой вина (175), приведённом ранее. 

§ 258. Эпистолярные традиции дадут нам массу примеров на эту тему. Мы уже отмечали, что Dear Sir это совсем не Cher monsieur, а просто Monsieur. Dear Professor x” будет, в зависимости от случая, Monsieur le professeur, Cher Monsieur или Monsieur et cher collègue. Богатому на нюансы диапазону наших завершающих письмо формулировок соответствует ограниченный выбор фраз типа Yours truly (Искренне ваш) : Salu­tations distinguées (Наилучшие пожелания), Yours sincerely : Veuillez agréer l’expression de mes sentiments les meilleurs (досл. Соблаговолите принять выражение моих наилучших чувств) и Yours ever (Всегда ваш) : Amitiés (С дружеским приветом (дружескими чувствами). 

§ 259 Лучшим завершением серии этих примеров нам кажется случай, конкретизирующий характерный аспект сельской жизни во Франции. В пьесе Жака Бернара Nationale 6 отец хочет, чтобы дочь в деревне занялась разведением кур и кроликов, на что та охотно соглашается. Но, переполняемая энтузиазмом, она не хочет довольствоваться тем, что она называет банальным животноводством, как на ферме, то есть un élevage banal comme dans une ferme и при этом добавляет: Je tiens à faire les choses très bien, scientifiquement. (Хочу делать всё хорошо, по науке).

Простой перевод этих фраз рискует не достичь цели, так как farming совсем не противоречит агрономии, и даже наоборот. Трудность состоит в том, что в англосаксонских странах, по меньшей мере в США, механизация сельского хозяйство развита сильнее и к тому же сильно специализирована. Мы предлагаем такой перевод: I don’t want the usual barnyard: I want a real chicken farm run on scientific lines. (Я не хочу обычного сельского подворья: хочу завести настоящую куриную ферму, где всё будет устроено в соответствии с наукой)*.

*Авторы меня порой убивают своей непосредственностью. Куда в предлагаемом переводе делись кролики, упомянутые выше? Почему ферма стала исключительно местом разведения кур? Тайна великая сие есть. (прим. перев.) 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

В заключение мы не могли не прокомментировать размышления Андре Жиде в предисловии, которое он написал для своего перевода первого акта Гамлета.

В них он говорит о переводах, которые являются "настолько добросовестными и точными", что они становятся непонятными из-за их "буквальности" и поэтому требуют переписывания. Поэтому Андре Жиде советует переводчикам переводить "не слова, а предложения", чтобы передать смысл, не теряя при этом мысли и эмоции, выраженные автором. Это может быть сделано только путем "постоянного жульничества", очень сильно удаляющего оригинал от перевода. Конечным условием автор ставит знание переводчиком всех ресурсов родного языка, то есть того, на который он переводит и владение слова на уровне профессионального писателя.

Применяя нашу терминологии к данному совету, мы можем определить ряд ключевых слов.

1         "добросовестный и точный" перевод Жид приравнивает к "буквальному".

2         фразы у него служат обрамлением перевода

3        "жульничество" позволяет обойти сложности текста

4         автор советует не пользоваться дословным переводом

5         Андре Жид повысил переводчика в звании до творца в литературной области. 

Давайте пройдемся по этим терминам один за другим. 

1. Мы против того, чтобы ставить знак равенства между буквальным переводом и добросовестной точностью. Здесь мы подспудно задаём ложный вопрос: следует ли переводить буквально или вольно? Благодаря всем предыдущим страницам мы считаем, что уже ответили на этот вопрос. Выбор делается не между дословным и вольным переводом, а между точным и неточным переводом. Благодаря сравнительной стилистике мы утверждаем, что следует отступать от буквальности только для того, чтобы перевод соответствовал требованиям того языка, на который он делается. Другими словами, непрямой перевод должен практиковаться только при наличии веских оснований и в четко определенных пределах. Можно и нужно применять буквальным переводом, если только этот процесс не насилует язык, являющийся его целью. От дословного перевода отходят только из структурных или металингвистических соображений при  сохранности смысла во всех случаях.

2. Во-вторых, хотя тот постулат, что нужно переводить не отдельные слова, а фразы верен, из него не следует, что разбивка высказывания должна совпадать с построением этих фраз. Сама фраза представляет собой сообщение, которое необходимо проанализировать, за исключением исключительных случаев, когда оно переводится как единое целое. Мы постарались выделить понятие единицы перевода, являющееся результатом скрупулёзного анализа сообщения. Мы видели, что очень часто эта единица не сводится к слову, но она, за редким исключением, совсем не достигает величины фразы.

3. Жульничество, о котором говорит Жид, также является ложной проблемой, если признать, что переход от ЯО к ЯП требует использования определенных приёмов, являющихся  законными в силу того, что они учитывают особенности двух языков. Мы показали, например, что модуляция, неявно распознаваемая словарями на лексическом уровне, может быть расширена до сообщения, где она является вполне контролируемым и полностью  оправданным приёмом перевода.

4. Совет переводчику отходить от буквальности,  не определяя границы отхода таит в себе опасность. Нужно определить ту маржу, которую можно доверить переводчику, что мы попытались сделать, говоря о случаях непрямого перевода. Из семи приёмов перевода четыре обосновывают необходимость отдаления от буквализма. Сам факт установления таких границ предотвратит слепое приложение предписания Андре Жида.

5. Хотя мы соглашаемся с Жидом, что переводчик должен (а) хорошо знать язык оригинала и (б) хорошо владеть языком перевода (который в принципе должен быть его родным языком), нельзя ожидать, что все переводчики будут мэтрами писательского дела. Скажем так, точное знание обоих языков, подкрепленное правильным стилем, уже позволяет избежать большинства ошибок, которые все еще встречаются в слишком большом числе переводов. Можно очень далеко продвинуться в знании языка, не будучи великим писателем, а можно быть одновременно хорошим писателем и плохим переводчиком. И тут опять, похоже, мы имеем дело с плохо поставленной проблемой.

Мы видим, что наши заботы очень близки к тому, что занимало Андре Жида, но мы не можем согласиться с ним в выборе средств. Там, где он полагается в основном на вдохновение и искусство, мы предпочитаем, по крайней мере, для начала, использование продуманных приёмов перевода, основанных на методическом сравнении ресурсов двух языков.

Нам представляется, что в случае с французским и английским языками сравнительная стилистика должна руководствоваться определенными фундаментальными различиями:

С одной стороны, противопоставлением структур этих языков часто являющихся сервитутами, их взаимодействием, а также разницей в образе мышления, что иногда является причиной, а порой и следствием структурных различий;

С другой стороны, противопоставлением плана реальности и восприятия. Этот последний, которому мы обязаны Мальблану, оказался особенно плодовитым. Оно позволило нам объяснить большое число расхождений между английским и французским языками, констатированных нами.

Заключение переводчика

Всего в книге 331 пронумерованная страница. Я перевел по 269 страницу включительно и на 8 декабря опубликовал 4 поста в своём блоге. 

Кроме этого там остались непереведенными несколько приложений.

Первое - Документация и номенклатура.

Второе - Découpage (не тот "декупаж", который существует в русском как термин), а разделывание, расчленение, разделение текста. 

Третье - ТЕКСТЫ (переведенные) с пометками

Четвертое  - индекс (перечень терминов с отсылкой к соответствующим параграфам)

Пятое - Библиография.

Последним идёт СОДЕРЖАНИЕ с отсылками на страницы.